Мимофант

Генна Сосонко

В конце ноября 2015 года в Голландии состоялась премьера американского художественного фильма «Pawn Sacrifice» (в российском прокате вышел под корявым названием «Жертвуя пешкой»). Главная фигура фильма — Бобби Фишер, а квинтэссенция — матч американца с Борисом Спасским на звание чемпиона мира (Рейкьявик 1972).

Премьера прошла в «Сити» — одном из крупнейших кинотеатров Амстердама на Лейденской площади. Автора этих строк попросили до начала просмотра рассказать о том времени, о шахматах, о героях фильма. Я засомневался. Будут ли зрители? Кого в наши дни может интересовать столь специфическая тема? Ведь с тех пор прошло сорок три года, и не только молодые, но даже люди среднего возраста не могут представить себе атмосферу того времени и конфронтацию Советского Союза и Соединенных Штатов, вылившуюся в яростную борьбу на шестидесяти четырех клетках шахматной доски.

Буду выступать перед пустым залом, – предупредил я устроителей просмотра. К моему удивлению, зал «Сити» оказался полон. «Раскуплены все билеты, ни одного свободного места!» — сообщили в дирекции кинотеатра.

Вместе со мной перед публикой выступал Макс Пам – известный голландский журналист и большой любитель шахмат. Он находился в Рейкьявике во время матча и рассказал о событиях, очевидцем которых являлся сам. До сих пор Макс с завистью вспоминает своего коллегу – другого голландского писателя, журналиста и шахматиста Тима Краббе, которому после окончания поединка удалось прорваться к Фишеру и поговорить (пусть и коротко) с легендарным американцем.

«Я ожидал худшего», — сказал Гарри Каспаров после просмотра фильма в сентябре в Сент-Луисе, и пожалуй, с ним можно согласиться.

Несмотря на наивные, а порой и нелепые в глазах шахматиста накладки, фильм оставляет впечатление. Что с того, что после хода американца 29…Bh2 в первой партии матча и очевидного ответа Спасского Фишер не сдался, а продолжал игру, и партия была даже отложена?

Что с того, что проверкой кресла (и не собственного, а Фишера, и тем более, не во время партии) занимался не Спасский, а специальная комиссия, созванная по просьбе Геллера — секунданта чемпиона мира? Ведь Геллер был глубоко убежден в невидимых лучах, влиявших на мыслительный процесс Спасского и в происках америкосов-пиндосов, хотя таких слов тогда не было и в помине.

В отличие от Фишера, показанного в фильме, молодой, рейкьявикский, еще не был полностью в плену тех чудовищных фобий, полностью овладевших им в последний период жизни. Показав его таковым, создатели фильма не смогли избавиться от знания ими (и всеми нами) дальнейшего жизненного пути американца.

Пусть в картине оказались и другие, особенно заметные для шахматистов нестыковки, не следует забывать, что фильм «Pawn Sacrifice» – художественный, даже если в его основу и положены действительные события.

Задействованные в главных ролях актеры, на мой взгляд, превосходны, особенно Лив Шрайбер, сыгравший Бориса Спасского. Не только внешнее сходство, но и походка, мимика, манера говорить воспроизведены Шрайбером очень похоже.

Весь фильм Шрайбер-Спасский говорит по-русски. И не он один. Русский язык звучит в фильме постоянно. Помимо матери Фишера, по-русски говорят гости в доме маленького Бобби, хозяева магазина, куда в поисках советских шахматных журналов регулярно заглядывает молодой Фишер, помощники чемпиона мира и карикатурно показанные агенты КГБ, повсюду сопровождающие Спасского. Русский язык постоянно мерещится и самому Бобби, подозревающему в заговорах всех и вся.

К несомненным удачам можно отнести показ экстремального эгоцентризма американца. Вспоминается Артур Кёстлер, присутствовавший в Рейкьявике в качестве корресподента. Замечательный писатель, наблюдая поведение Фишера, назвал того «mimophant». Это комбинация двух слов — «mimosa» и «elephant».

Представители этого сорта чувствительны как мимоза, когда речь идет о собственных чувствах и переживаниях, и толстокожи как слон, когда дело касается других людей. И хотя в высших эшелонах профессиональных шахмат всегда можно было встретить «мимофантов», поведение Фишера оставалось вне конкуренции. Все, общавшиеся с Бобби, вынуждены были закрывать глаза на завихрения и параноидальные идеи гения шахмат, выросшего в еврейском Бруклине, где каждый знал значение слова «мишуга», каковым он, конечно, и являлся.

* * *

Все эти дни в Амстердаме находился Бессел Кок, стоявший когда-то во главе Международной Гроссмейстерской Ассоциации (ГМА).

Четверть века назад (1990) Кок пригласил Фишера в Брюссель, где размещался и размещается до сих пор главный офис СВИФТ — международной межбанковской платежной системы. Большой любитель шахмат, Кок был в свое время одним из учредителей этой крупнейшей финансовой организации, совершающей и сегодня миллионы трансакций в день.

Фишер, не появлявшийся на людях едва ли не два десятка лет, приехал тогда в Бельгию и провел в Брюсселе несколько дней. Я попросил Бессела еще раз освежить в памяти время, проведенное вместе с чемпионом мира.

Bessel - Kok-6

Бессел Кок

«В один из последних дней января 1990 года часов в одиннадцать утра в офисе СВИФТ в Брюсселе раздался телефонный звонок. Эйлин, моя ассистентка, подняла трубку. “Вас спрашивает одна дама, — сообщила Эйлин, — ее имя Петра, она звонит из Германии по срочному делу. Она сказала, что говорит от имени некоего Роберта Фишера”.

По совершенно индифферентному тону, с каким было произнесено моей милой ассистенткой имя Фишера, было ясно, что она никогда не углублялась в историю шахмат. Не имея никакого представления, что меня ожидает, я попросил соединить меня с Петрой.

Я услышал довольно запутанный рассказ. Она — подруга Бобби Фишера. Во время ее последнего разговора с легендарным гроссмейстером тот высказал пожелание встретиться со мной и попросил урегулировать его посещение Брюсселя. Мотивы посещения были довольно туманны, но она сослалась на Бобби, сказавшего, что тот хочет говорить со мной о будущем шахмат.

Что было абсолютно ясно, так это условия прибытия Фишера в Брюссель. Первый класс самолета, 25000 долларов наличными по прибытии и номер сьют в пятизвездочной гостинице. Посещение должно оставаться в абсолютной тайне; ни о его пребывании в Брюсселе, ни вообще о его персоне не может стать известно кому бы то ни было. Чемпион желал бы приехать в конце апреля и ожидает моего ответа в течение недели.

Петра продиктовала номер телефона в Соединенных Штатах и на этом наш разговор закончился. Несколько озадаченный, но и слегка возбужденный, я откинулся назад в кресле.

“Знаешь, о ком шла речь?” — спросил я Эйлин.
“Да, о мистере Фишере. Он что, работает в одном из отделений СВИФТ?”»

Прошло несколько дней, и я позвонил по оставленному мне номеру. Представившись, я попросил соединить меня с Бобби Фишером. После некоторой паузы я услышал его голос. Разговор был исключительно деловым.

“Are you mister Kok?” — “Yes, I am” — “Do you agree with the conditions?” — “Yes, I do” — “I wish to fly on April 26th. I want you to book a hotel on a different name and send me the tickets”. Он оставил адрес и повесил трубку.

После чего я заказал и оплатил билет на 26 апреля через Атланту в Брюссель с открытой датой возвращения и зарезервировал номер сьют на пять дней в «Шератоне» бельгийской столицы на имя Б. Виссера.

В середине марта я позвонил Борису Спасскому в Париж. Борис, поддерживавший контакт с Фишером, был уже в курсе дела. Я пригласил его вместе с женой тоже приехать на денек-другой в Брюссель. Помимо Спасского, я рассказал о посещении Фишера моему хорошему другу Яну Тимману. Сам того не желая, я поставил Яна перед нелегкой дилеммой. С одной стороны, он очень хотел увидеть своего шахматного идола, с другой – испытывал ужасную аверсию к расистским и антисемитским высказываниям американца. После длительного размышления Тимман все же согласился приехать на день в Брюссель.

26 апреля 1990

В полвосьмого утра я замер с самым беспечным видом и с табличкой «Мистер Виссер» в руках рядом с трапом самолета в брюссельском аэропорту. Самолет полон, пассажиры устремляются к зданию аэровокзала. Меня охватывает легкая паника. Узнаю ли я его? Не пропущу ли? Мгновение спустя чувствую руку на своем плече и оборачиваюсь. “Мister Kok?”

Тяжелый зычный голос, передо мной настоящий колосс. Несколько диковатые глаза, щетина, к которой давно не прикасалась бритва. Ошеломленный, я смотрю наверх и лепечу: “Nice to meet you”.

Мы идем к выходу, где мой шофер ожидает нас, чтобы доставить в гостиницу. В дороге Бобби почти не раскрывает рот. Он не выспался и голоден. В «Шератоне» мы поднимаемся в его номер. Он тут же бросается на кровать и спрашивает комплект шахмат и несколько гамбургеров. Я передаю ему конверт, говорю, что ему необходимо выспаться, и мы уславливаемся, что я заеду за ним в полвосьмого вечера.

Он хотел бы поужинать в очень узком кругу и в тихом ресторане. Мы вдвоем и моя тогдашняя жена Пьеретт. Но Бобби ставит невероятное условие: в ресторане не должно быть никаких других гостей. Мое робкое замечание, что найти в Брюсселе ресторан, где не было бы других посетителей, очень трудно, встречает раздражительный ответ: “That is not my problem”.

Хорошенькое начало.

Я звоню знакомому ресторатору. Ресторан его маленький, и кроме того, он любит шахматы. Когда я сообщаю, что приду ужинать с Фишером, тот разражается смехом – ну и шутник же я. Но когда я говорю, что условием нашего прихода является полное отсутствие посетителей, он понимает, что это не шутка и прекращает смеяться.

После легкого замешательства ресторатор соглашается, и в восемь вечера мы сидим втроем в совершенно пустом зале. Бобби в превосходном настроении: не заглядывая в меню, он тут же соглашается на гастрономическое пиршество, обещанное нам.

Этим вечером две вещи становятся очевидными. Во-первых, невероятно громкий голос гроссмейстера. Во-вторых, его аппетит. После того как он умял немалых размеров курчонка, без всякого стеснения заказывается “second one”.

Вечер протекает очень оживленно и без больших инцидентов. Я говорю, что завтра приезжает Спасский, и Бобби одобрительно кивает. Спрашиваю, не возражает ли он против того, чтобы встретиться с Тимманом. “Тимман, — бормочет он, — Тимман, это ведь еврейское имя?”

Слегка трусовато я отвечаю, что никогда не задавал себе этого вопроса. В конце концов маэстро дает добро.

27 апреля 1990

Большую часть дня Бобби спит в своем гостиничном номере. В его сьюте полный ералаш, к прекрасному комплекту стаунтовских шахмат он так и не притронулся. Мы начинаем первый разговор о шахматах. Фишер считает себя чемпионом мира и в этом качестве хочет играть матч со Спасским. Призовой фонд — два с половиной миллиона долларов. Местом проведения может быть Брюссель, и он спрашивает, могу ли я организовать такой матч. Я обещаю подумать об этом.

Остаток дня Бобби проводит в отеле, многократно прибегая к услугам рум-сервиса и, без сомнения, за довольно потрепанными карманными шахматами, которые всегда при нем.

На вечер намечен ужин. На этот раз мы идем в итальянский ресторан «Иль Карпаччо». Бобби снова в прекрасном настроении. С нами наш маленький сын Томас. В ресторане встречаем известного бельгийского поп-певца Пластика Бертрана с женой и двумя детьми. Они подсаживаются к нам, и вино льется рекой. Пластик и Бобби говорят о своих музыкальных идолах, великий шахматист поражает нас глубоким знанием поп-музыки. Мы даже поем хором и, что совсем удивительно, делаем несколько фотографий.

28 апреля 1990

Гуляя по Брюсселю, мы с Бобби детально обсуждаем условия его возможного матча. Он подробнейшим образом рассказывает о матче в Рейкьявике. Слово «conspiracy» употребляется Фишером многократно, и я покорно принимаю к сведению все его рассказы о заговорах. Мы решаем поужинать со Спасскими у нас дома. Появление Бориса очевидно доставляет Бобби удовольствие. Они обмениваются воспоминаниями, и вечер начинается очень приятно.

О качестве игры большинства гроссмейстеров Бобби отзывается с презрением. Имя Каспарова тоже не производит на него большого впечатления. В определенном смысле талант, но не очень впечатляющ.

Когда произносится имя Карпова, разговор принимает неприятный оборот. Бобби развивает странную теорию о еврейском происхождении Карпова, которое он твердо установил на основании фотографий. В его глазах Анатолий представляет собой сионисткое могущество, и Бобби пользуется случаем, чтобы произнести антисемитскую речь. Его рассказ возмутителен в не меньшей степени, чем бессмысленен. Повисает неприятная пауза. Моя жена выходит из себя, но Борис дипломатично уводит разговор в другом направлении. Но настоящего веселья в этот вечер уже не было. Мы предупреждены.


Марина и Борис Спасские, Бобби Фишер, Бессел Кок, Пластик Бертран

29 апреля 1990

Время для тенниса. Бобби сам предложил Спасскому поупражняться в любимом хобби Бориса. Спасский, его жена Марина, Бобби и я отправляемся на теннисный корт. Удивительное зрелище: Спасские, оба довольно приличные теннисисты, играют против крайне посредственного – я имею в виду себя самого — и Бобби, который как дикий мустанг носится по площадке. Если добавить, что мячи после его невероятно сильной подачи постоянно перелетают через заграждение корта, о результате можно догадаться.

После тенниса совершенно изможденный Бобби возвращается в отель. Он просит зарезервировать билет на следующий день в Соединенные Штаты через Франкфурт. Борис и Марина тем же вечером возвращаются в Париж. Между тем приехал Тимман, и мы договариваемся поужинать в отеле.

Между обоими гроссмейстерами сразу устанавливаются хорошие отношения, и мы решаем в последний вечер Фишера в Брюсселе показать ему ночную жизнь бельгийской столицы. Наш выбор падает на клуб, хорошо известный многим гроссмейстерам, принимавшим участие в турнирах СВИФТ. Внутри там довольно темно, много девушек, впрочем, имеется в наличии жонглер и дрессировщик, по знаку которого в зале клуба порхают дрессированные канарейки. На любителя.

Бобби решает выпить шампанского. Видно по всему, что ему здесь очень нравится. Его внимание привлекает русоволосая красавица. Он подходит к ней, предлагает шампанского и присаживается рядом у стойки бара. Она представляется. Девушка – венгерка. Бобби чувствует себя превосходно и к моему величайшему изумлению говорит: «I am Bobby Fischer. I am the World Chess Champion».

Одним махом он отправляет в тартарары собственное желание об абсолютной дискретности. Но ему так хочется произвести впечатление на венгерскую красотку.

Реакция девушки в высшей степени примечательна. Она разражается хохотом, по-матерински обнимает его за шею и громко шепчет: «Of course, my darling. You are Bobby Fischer the Champion, and I am Sofia Loren».

Что думает Бобби по этому поводу, остается невыясненным, но он не покидает поле боя побежденным. Фишер предлагает красавице проводить его до отеля. Она принимает предложение, и оба покидают ночной клуб. Мы с Яном с облегчением вздыхаем.
30 апреля 1990

Утром я заезжаю за Бобби в «Шератон» и отвожу его в аэропорт. Он сообщает мне, что ночь прошла великолепно. Мы прощаемся.

Послесловие

Ровно через две недели 14 мая 1990 года в очень представительном американском еженедельнике появилась статья «Mystery man». Статья Пауля Монтгомери, к которой я не имел никакого отношения и которая явилась для меня совершеннейшим сюрпризом. Журналист из «Sports Illustrated» позвонил Пьеретт и застал ее в очень болтливом настроении. В статье можно было прочесть:

“У Бобби Фишера неряшливая борода, на нем мятый, давно не отдававшийся в чистку костюм, под костюмом — пуловер, который вечером он меняет иногда на рубашку с галстуком. Фишер обладает невероятным аппетитом и все еще поглощен навязчивыми идеями о своем матче с Борисом Спасским в Рейкьявике. Всё это стало ясным в Брюсселе, куда 47-летний Фишер, живущий полнейшим затворником в Калифорнии, прибыл с тайным визитом по приглашению миллионера и бизнесмена Бессела Кока. Мистер Кок стоит во главе ГМА — Международной Ассоциации Гроссмейстеров, а визит Фишера в Бельгию был организован с помощью его старого знакомца Спасского, живущего в Париже.

Фишер поселился в гостинице, но провел большую часть времени у Коков вместе с хозяевами дома, Борисом Спасским и его женой Мариной. Они играли в теннис, а однажды вместе с голландским гроссмейстером Тимманом посетили ночной клуб, который жена Кока назвала сомнительным.

Все мысли Фишера по-прежнему в шахматах. Он до сих пор считает себя чемпионом мира. Во время разговора со Спасским Фишер вынул карманные шахматы, и оба чемпиона стали переставлять фигурки. Госпожа Кок думает, что они обсуждали какие-то старые партии. Потом Фишер долго говорил об изобретенных им шахматных часах. Как он утвержал, они лучше тех, которыми пользуются в настоящее время. Он говорил и о патенте, запрошенным им для этих часов. Госпожа Кок не сказала бы, что Фишер был чрезмерно эксцентричен, о чем ходят упорные слухи, но говорил он ужасно громко. Может быть, думает она, Фишер приобрел эту привычку потому, что живет один и никто не слышит его голоса. Его одиночество можно было ощущать почти физически”.

Спустя несколько дней из Германии позвонила Петра. Бобби попался на глаза этот номер журнала. Он был в ярости. Он не желал в будущем не иметь с нами никаких контактов».

На этом кончается рассказ Бессела Кока.

* * *

А что помнит о Фишере и о том визите в Брюссель Ян Тимман, третий тогда шахматист мира?

«В фильме «Pawn Sacrifice» речь идет о турнире в Санта-Монике в 1966 году. Спасский рассказывал, — вспоминает Тимман, — что поначалу Фишер держался там очень обособленно. Если остальные участники собирались каждый день в бассейне, Бобби со своим неразлучным транзисторным приемником держался в стороне. Борис подначивал Фишера и уговаривал тоже искупаться, но Бобби только отрицательно мотал головой. Однажды он все-таки поддался на уговоры, хотя и здесь был одержим духом соперничества. “А я плаваю быстрее тебя!”, — сказал он Спасскому.

Фишер отыграл первый круг ужасно – у него было только 3,5 из 9 и предпоследнее место. Но во втором круге американец преобразился. Джим Харрисон, работавший тогда на стройке рядом с отелем «Мирамар», где жили участники, рассказывал: “Однажды утром я увидел быстро шагающего Фишера, с жаром доказывающего что-то Биллу Ломбарди. “Увидишь, — говорил Бобби, — я прибью и Ларсена, и Найдорфа. Дождись и моей партии со Спасским!”

Это произвело большое впечатление на случайного свидетеля: Харрисон запомнил всё в деталях. Действительно, Фишер победил  Ларсена и Найдорфа, только у Спасского американцу не удалось взять реванш за поражение в первом круге. В итоге Фишер занял второе место, отстав от Спасского на пол-очка. Но он доказал, что в состоянии выигрывать подряд у элитных гроссмейстеров, и тот Кубок Пятигорского оказался очень важным в его карьере.

Мне было тогда пятнадцать, и Фишер стал моим идолом. Если вам повезло и вы родились в послевоенные годы, вы могли воочию видеть первые шаги Битлз, Роллинг Стоунз и Боба Дилана. Бобби Фишер тоже входил в эту обойму. Его фантастические успехи свидетельствовали за себя; всё что он делал на шахматной доске, было блистательно.

Годом позже Фишер, как и попавший в автомобильную катастрофу Боб Дилан, на длительное время прекратил выступления. Он лидировал в межзональном в Тунисе – 8,5 из 10, и я прекрасно помню, как все мы реагировали на сообщение о его выбытии из турнира. Он действительно покидает шахматы и никогда не станет чемпионом мира? Как он мог поступить так со своими многочисленными болельщиками во всем мире?

Прошло несколько лет, и Фишер снова играл в межзональном. Помню, как мы получили партии с Майорки, и я с одним другом, шахматистом-любителем, начал их переигрывать.

“Не понимаю, — сказал мой друг, когда мы расставляли фигуры. — Не понимаю, почему так много людей переживают из-за Фишера. Единственное, что он умеет – играть в шахматы”. Но после того как мы переиграли несколько партий, он, качая головой, добавил: — “М-даа. Если ты ТАК умеешь играть в шахматы …”

Он был прав. Ведь от настоящих художников мы не ожидаем, что они проявят себя в чем-нибудь, кроме их искусства. Я не задумываясь выкинул бы к чертям собачьим свое гимназическое образование, если бы мог так виртуозно играть в шахматы.

После рейкьявикского матча Милош Форман решил снять фильм об обоих участниках. Единственным условием он поставил исполнение главных ролей самими гроссмейстерами. Насколько я знаю, Борис не имел ничего против, но Фишер был непреклонен».


Судья матча в Рейкьявике Лотар Шмид сообщает Фишеру о сдаче Спасским 21-ой партии и поздравляет нового чемпиона мира

«Я приехал из Амстердама в Брюссель солнечным апрельским днем, и через пару часов в доме Бессела появился Фишер, — продолжает Тимман. —  Вместе с ним был Спасский, после матча в Рейкьявике остававшийся с Бобби на дружеской ноге. Первым, что я услышал от Фишера, было: «I have a hangover» (я с похмелья). Было примерно три часа дня. Кок предложил выпить шампанского. Фишер отказался, но его фужер все-таки наполнили до краев.

Он излучал невероятную энергию, примерно такую же, как Каспаров. Ты прямо чувствовал себя обволакиваемым этой энергией. Думаю, то же самое чувство возникло и у строительного рабочего в Санта-Монике, когда тот стал невольным свидетелем разговора Фишера с Ломбарди.

Довольно скоро у Фишера в руках появились карманные шахматы. Он показал позицию, которую анализировал в самолете по пути из Лос-Анджелеса в Брюссель. Потом Бобби спросил, что я думаю о партии Иванчук — Каспаров. Он все еще держал в руках карманные шахматы, когда мы вылезали из машины, доставившей нас в ресторан.

Когда мы усаживались за стол, Спасский прикоснулся к плечам Фишера: “Как чувствуют себя старые кости в этом пиджаке?” Бобби только улыбнулся: на нем был тот же самый костюм, что и в Рейкьявике восемнадцать лет тому назад.

За обедом он был в прекрасном настроении. Когда Борис обронил что-то о Сталине, Фишер сказал, что при Сталине, по крайней мере, знали, что почём. Я заметил, что для многих это знание оказалось очень коротким. Фишер захохотал.

Каспарова он называл не иначе как Вайнштейн, или «этот Вайнштейн». Если он не любил кого-нибудь, такой человек автоматически становился у него евреем.

Обстановка за столом стала еще более напряженной, когда Фишер стал утверждать, что не было никакого холокоста, и что все это придумали сами евреи. Когда я спросил, куда же делись все эти люди, он задумался на мгновенье и сказал, что они исчезли в Советском Союзе и Аргентине. Он говорил об этом тоном человека, абсолютно уверенного в этом. Снова перейдя к шахматам, он заметил, что Рихард Рети был очень переоценен, и стал развивать отвратительные теории Алехина о презренной еврейской игре с двумя фианкетированными слонами.

Я мог бы привести в пример его собственную партию с Филипом, где он делал то же самое, но тогда мне это просто не пришло в голову. Я заметил только, что Рети был замечательным этюдистом, с чем Бобби согласился. Я стал показывать ему собственные этюды; он смотрел их все с интересом, отдавая предпочтения ладейным концовкам…

После матча в Исландии он прекратил выступать в турнирах, и мне казалось, что я никогда не увижу его воочию: я появился на международной арене после того, как Фишер покинул ее. Странным было другое — меня регулярно посещал один и тот же сон: мы встречаемся с Бобби в каком-то ночном клубе и говорим, говорим обо всем на свете. Невероятно, но этот сон стал явью. День, когда мы встретились с Фишером, окончился в ночном клубе. Остальное ты знаешь…»

* * *

Говорить о Фишере можно много, и я еще вернусь к этой теме. Замечу только, что противоречивая фигура одиннадцатого чемпиона мира неотделима от того времени, от противостояния двух систем, одна из которых оказалась несостоятельной и разрушенной (недоразрушенной). Без понимания этого феномен американца неполон, да, пожалуй, и невозможен.

Давайте же, не допив бокала до дна, оставим в покое Бобби Фишера. Вернемся в наше тревожное и зыбкое настоящее. Ведь в будущем году нас снова ожидает матч на первенство мира, и кто может знать, какие сюрпризы он принесет? Где, когда и под эгидой какой организации он состоится? И состоится ли вообще?

143 thoughts on “Мимофант

  1. Just want to say your article is as surprising. The clearness in your post is just cool and i can assume you’re an expert on this subject.

    Well with your permission let me to grab your feed to keep up
    to date with forthcoming post. Thanks a million and please carry on the enjoyable
    work.

  2. Hello would you mind letting me know which hosting company you’re working
    with? I’ve loaded your blog in 3 completely different internet browsers and I
    must say this blog loads a lot quicker then most. Can you recommend a good web hosting provider at a reasonable price?
    Kudos, I appreciate it!

  3. I loved as much as you’ll receive carried out right here.

    The sketch is attractive, your authored subject matter stylish.
    nonetheless, you command get got an shakiness over that you wish be delivering the following.
    unwell unquestionably come further formerly again since exactly the
    same nearly very often inside case you shield this increase.

  4. Hey there, I think your website might be having browser compatibility issues.
    When I look at your blog site in Ie, it looks fine
    but when opening in Internet Explorer, it has some overlapping.
    I just wanted to give you a quick heads up! Other then that,
    wonderful blog!

  5. We are a group of volunteers and opening a brand new
    scheme in our community. Your web site provided us with
    helpful info to work on. You have done a formidable activity and
    our entire community can be grateful to you.

  6. Hi there, I discovered your web site by means of Google while looking for a related matter, your website got here up, it looks great.
    I’ve bookmarked it in my google bookmarks.
    Hi there, just became alert to your blog thru Google, and found that it’s really informative.
    I’m going to be careful for brussels. I will be grateful should you continue this in future.
    A lot of other people will likely be benefited from your writing.
    Cheers!

  7. Hi! This is my first comment here so I just wanted to give a
    quick shout out and say I truly enjoy reading through your
    posts. Can you recommend any other blogs/websites/forums that deal with the same
    subjects? Thanks!

  8. Pretty component to content. I just stumbled upon your web site and in accession capital to say that
    I get in fact enjoyed account your weblog posts.
    Any way I will be subscribing for your feeds or even I success you get entry to consistently quickly.

  9. I don’t even know how I finished up right here, but I assumed this post
    used to be great. I don’t understand who you might be however definitely you are
    going to a well-known blogger in the event you are not already.
    Cheers!

  10. Hey! Do you know if they make any plugins to assist with
    SEO? I’m trying to get my blog to rank for some targeted keywords but I’m not seeing very
    good results. If you know of any please share. Appreciate it!

  11. An intriguing discussion is definitely worth
    comment. I think that you need to write more on this subject
    matter, it might not be a taboo matter but typically people don’t speak
    about such subjects. To the next! All the
    best!!

  12. Hello! I know this is somewhat off-topic but I had to ask.
    Does building a well-established blog such as yours take a large amount of work?
    I’m completely new to running a blog but I do write in my journal daily.
    I’d like to start a blog so I can easily share my experience and views online.

    Please let me know if you have any kind of ideas or tips
    for new aspiring bloggers. Thankyou!

  13. I precisely desired to appreciate you once more. I am not sure what I could possibly have taken care of without the pointers discussed by you about such a concern. It actually was a real troublesome dilemma for me personally, however , seeing a skilled strategy you dealt with that forced me to weep with joy. Now i’m happier for the help and then pray you recognize what a powerful job you happen to be doing instructing most people through the use of your blog post. Probably you haven’t met any of us.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.