Интервью. Игорь Наумкин: «Никогда я не продавал и не покупал партий!»

Интервью брал — Е.СУРОВ

Евгений Суров: Игорь, здравствуйте!

И.НАУМКИН: Здравствуйте, Евгений! Очень приятно вас слышать!

Е.СУРОВ: Вы ведь сейчас в Италии находитесь? А где конкретно?

И.НАУМКИН: Конкретно я сейчас нахожусь в Римини – это город на Адриатическом море.

Е.СУРОВ: И как погода?

И.НАУМКИН: Погода плохая – дождь и ноль градусов.

Е.СУРОВ: «Тучи сгущаются», — я бы так это назвал.

Игорь, вы когда-нибудь продавали партии?

И.НАУМКИН: Что?!

Е.СУРОВ: Вы когда-нибудь продавали партии? Ну расскажите, это ведь всем интересно.

И.НАУМКИН: Расскажу. Я никогда не продавал партии, никогда не покупал партии, никогда не продавал и не покупал ничьи – я ничего этого никогда не делал за всю свою шахматную карьеру.

Е.СУРОВ: Тогда как получилось так, что вы стали фигурантом этого скандального дела?

И.НАУМКИН: Я думаю, что всё это было заранее предрешено и спланировано. Потому что когда я получил информацию о том, что я что-то там якобы сказал и сделал, я понял, что это фальшивка. Я ничего и никогда за свою жизнь не продавал и не покупал.

Е.СУРОВ: Если это было спланировано, то кем и почему?

И.НАУМКИН: Не знаю, кем это было спланировано. Но думаю, что это всё было направлено не только против меня, но и против других игроков.

Е.СУРОВ: Но дисквалификацией наказали троих, насколько я знаю?

И.НАУМКИН: Да, наказали троих. Я работаю со своим адвокатом и думаю, что в ближайшие дни буду подавать апелляцию. А что будет дальше, не знаю, посмотрим.

Е.СУРОВ: Расскажите, что это был за турнир? Ведь это было в январе, то есть уже довольно давно.

И.НАУМКИН: Да, это было довольно давно, это был турнир в Монтебеллуне, 3-8 января. Я играл в одном из пяти закрытых турниров, где выполнялись какие-то нормы. Я ничего не знал, узнал только потом, через три месяца, что они там начали, что называется, «охоту на ведьм». Они по всем этим турнирам сделали заявление в шахматную прокуратуру Италии. Я вообще об этом не знал! Я не знал, что существует такая прокуратура. Я просто приехал играть турнир в январе, потом уехал играть разные турниры – сначала в Москве, потом в Германии, потом опять в Москве. И вообще ничего об этом не знал. И когда снова приехал в Италию, они меня оповестили о том, что меня ожидает дисквалификация – то есть они мне… Я так много турниров играю в Италии, что забыл русский язык. Они мне прислали документ, подтверждающий мою дисквалификацию. Но они мне дали возможность доиграть, и я доиграл до октября. И потом уже они…

На самом деле я расскажу сейчас, почему меня обвиняли. Один из игроков что-то сказал против меня – якобы я хотел продать какую-то там партию совместно с другим игроком. Потом он дал свидетельские показания, что этот игрок вообще не был… Они несколько раз меняли свидетельские показания. А к концу они вообще показания совершенно изменили. Они не дали мне возможности подтвердить мои слова, не дали поговорить ни с одним человеком, который мог бы мне помочь. В общем, такая ситуация, не знаю, как она получилась.

Е.СУРОВ: Игорь, вы знаете, у нас на сайте один из читателей задал логичный вопрос. Ведь вы же очень много лет играете во всяких опенах – наверное, уже больше четверти века разъезжаете по турнирам…

И.НАУМКИН: Я всю жизнь играю много, но в Италии я играю действительно двадцать пять лет – впервые я приехал туда в 1992 году.

Е.СУРОВ: Так вот, за всю вашу практику этих разъездов неужели вы никогда не сталкивались с подобными случаями? Необязательно вы сами в них участвовали, а вообще – неужели при вас не было случаев, когда бы предлагали результат партии за деньги?

И.НАУМКИН: Я об этом ничего не слышал, а если и слышал, то как бы «понарошку». То есть кто-то мне что-то говорил, что-то я где-то услышал… Но конкретно, чтобы я при этом присутствовал или мне это предлагали, — такого не было. Но я думаю, что это существовало всегда, хотя конкретно я сам ничего такого не видел.

Е.СУРОВ: Вас это никогда и никак не затрагивало, да?

И.НАУМКИН: Меня это не затрагивало, никто мне ничего такого не объяснял. [Неразборчиво.] Я чего-то совсем уже с ума сошёл – говорю по-итальянски… Когда я впервые приехал в Италию, в 1992 году, и начал там играть, то у них тогда не было какого-то своего стиля или своей школы. Играли они плохо, и мы их, конечно, тренировали. Они тренировались, играя с нами, и я им давал какие-то шахматные уроки. И сейчас, когда уже итальянские шахматисты стали сильные, они стали хотеть нас дисквалифицировать. Я считаю, это не совсем корректно – фактически мы им дали много (такие как я), а они хотят нас выбросить.

Е.СУРОВ: Скажите, а как вы строите свою защиту? Конкретный человек в открытую  говорит, что вы ему предлагали деньги. Как вы защищаетесь против этого?

И.НАУМКИН: Да, он говорит такие вещи. Я не знаю, для чего ему это нужно. Скорее всего, он так говорит, потому что не может бороться за призы, за стартовые гонорары и так далее, потому что у него рейтинг 2200. Но, скажем так, достаточно найти одного игрока, который, допустим, твой враг, — и даже не нужно никакого второго игрока, который был бы свидетелем. А он даже нашёл какого-то свидетеля, который десять раз менял свидетельские показания. Да даже этот же игрок, который меня обвиняет, тоже очень много раз менял свои показания. Говорил, что я ему что-то там предлагал, потом говорил, что не предлагал, потом – что опять предлагал. В итоге судьи поверили ему, а не мне. Вот так.

Е.СУРОВ: А почему? У него тоже были какие-то свидетели или доказательства?

И.НАУМКИН: Нет. Он потом сослался на одного свидетеля, который находился возле него. Но сначала свидетель говорил, что он ничего не видел, ничего не знает. А в конце сказал, что изначально всё говорил неправильно.

Я хочу ещё вот что сказать. Я не могу сейчас много и подробно об этом рассказывать, потому что собираюсь подавать апелляцию через несколько дней в высший итальянский суд. И мой адвокат…

Е.СУРОВ: …порекомендовал не говорить ничего лишнего, чтобы не навредить?

И.НАУМКИН: Да-да, что-то типа того.

Е.СУРОВ: Хорошо. А вы знаете такого гроссмейстера – Давида Навару? Он вас спрашивает в комментариях вот о чём: «Гроссмейстеров Годену, Вокатуро и Брунелло лично знаю как очень приятных людей, которым я готов доверять. Как вы относитесь к тому, что они подписали письмо против вас?» Имеется в виду ещё то, февральское письмо.

И.НАУМКИН: Они подписали письмо не против меня, а против турниров, которые организовали в Монтебеллуне. Против меня они ничего не писали. Вокатуро я знаю лично, а других лично не знаю. Извините, а ещё раз можете повторить, как их зовут?

Е.СУРОВ:  Давид Навара перечисляет: Годена, Вокатуро и Брунелло.

И.НАУМКИН: Окей. Я хочу сказать так. С Вокатуро я не имел [неразборчиво]. С Брунелло я очень часто играл и часто у него выигрывал. Конечно, они не любят иностранцев. Или из-за того, что те у них часто выигрывают, или из-за того, что иностранцы просят меньший гонорар, чем итальянцы бы хотели запросить, – и в итоге организаторы приглашают тех, кто просит меньше, а Вокатуро и иже с ним от этого страдают.

Е.СУРОВ: Игорь, а вы можете немножко рассказать о себе? Чтобы читатели и слушатели понимали, кто оказался в такой ситуации. Вы – шахматист, который представляет Россию, правильно?

И.НАУМКИН: Да, я представляю Россию. Играю в шахматы всю свою жизнь, и дисквалификация, которую мне объявили, очень сильно по мне бьёт, потому что я не могу теперь заработать денег. Я практически не даю уроки, и мне теперь придётся довольно трудно.

Е.СУРОВ: То есть это наказание бьёт по карману?

И.НАУМКИН: Да, бьёт по карману. Поэтому я хочу просить помощи у ФИДЕ и у своей родины – у Российской Федерации.

Е.СУРОВ: Попробуйте написать письмо Владимиру Путину.

И.НАУМКИН: Хотя я довольно долго играю в Италии – не знаю, почему так. Может быть, потому что у меня здесь много друзей, и я хорошо говорю по-итальянски. Но какие-то проблемы всё-таки есть, раз произошла такая ситуация.

Е.СУРОВ: А вы в Италии проводите много времени? Вы вообще живёте в Италии? Или где вы, в основном, находитесь?

И.НАУМКИН: Нет, я там не живу, не имею там ни квартиры, ничего. Я просто туда иногда приезжаю – или в гости, или дать уроки, которые мне оплачивают. Но я там не живу, а живу только в Москве.

Е.СУРОВ: Хорошо, но если вы играете в турнирах, то не всё ли равно, в какую страну ехать из Москвы? Наверняка ведь и в других странах есть много опенов.

И.НАУМКИН: Да, во многих странах есть какие-то опены. Но так получается, что… Во-первых, у меня проблемы с компьютером – у меня его просто нет. Поэтому о многих турнирах в других странах я просто не знаю, они проходят мимо меня. Конечно, другие турниры есть, но пока у меня проблемы. А я бы хотел сыграть в опенах сразу после этого несчастного периода.

Е.СУРОВ: Скажите, а то, что вы играете турниры без компьютера, сильно влияет на содержание партий, на их результат? Например, вас часто «ловят» в дебюте?

И.НАУМКИН: Нет-нет, я бы так не сказал. Я сказал бы так: в Италии очень много турниров, которые проходят по два-три дня, и там даже нельзя подготовиться. С другой стороны, есть и такие турниры, к которым ты можешь подготовиться. Но эта подготовка ничего не даёт, потому что если твой противник что-то изменит, то ты уже ничего не можешь сделать.

Я ещё вот что хочу сказать. В последнее время, когда я играл очень много турниров, меня обвиняли в том, что я – читер. То есть в основном не меня обвиняли, а я обвинял.

Е.СУРОВ: А, вы, значит, и в читерских скандалах были замешаны? В плане обвинителя?

И.НАУМКИН: Да, я обвинял некоторых людей в читерстве. А одного из них дисквалифицировали на два или на три года.

Е.СУРОВ: Простите, это кто?

И.НАУМКИН: Рикьярди Арканджело.

Е.СУРОВ: Поскольку у вас нет компьютера, то, я так понимаю, вы не следите за текущими шахматными событиями. И я не знаю, в курсе ли вы, что, например, в российских шахматах не так давно возник громкий скандал: один гроссмейстер обвинил девочку – подрастающую шахматистку – в читерстве. Вы об этом что-нибудь читали?

И.НАУМКИН: А как его фамилия?

Е.СУРОВ: Его зовут Евгений Соложенкин.

И.НАУМКИН: А, я его хорошо знаю. И кого он обвинил?

Е.СУРОВ: Он обвинил Сару Асаубаеву. Вы ничего об этом ни слышали, ни читали?

И.НАУМКИН: Нет, ничего не слышал. Обычно я читаю всякие шахматные новости, но про этот случай ничего не знаю.

Е.СУРОВ: Так вот, мама девочки Сары, конечно, ответила – и на нашем сайте в том числе. Но она и дошла до президента страны, Владимира Путина. И её письмо с просьбой защитить её дочь, во всяком случае, дошло до каких-то высоких кабинетов – уж не знаю, дошло ли лично до самого Владимира Владимировича. Вот вы уже попросили помощи у Российской Федерации. Так не хотите ли вы тоже обратиться к президенту?

И.НАУМКИН: Нет-нет, как раз у Российской Федерации я помощи пока не просил. Может быть, я должен буду это сделать. Но пока я никого ни о чём не просил.

Е.СУРОВ: Во время эфира  вам поступил ещё один вопрос: «Сколько стоит ваш адвокат?»

И.НАУМКИН: Конечно, этого я не могу вам сказать.

Е.СУРОВ: Ну хорошо. Какие у вас ближайшие планы? В каких турнирах вы собираетесь участвовать?

И.НАУМКИН: Опять же, во-первых, я должен сейчас слушать своего адвоката. Потом смотреть, какие санкции на меня наложит Итальянская федерация.

Е.СУРОВ: А вы на итальянском свободно говорите?

И.НАУМКИН: Да, я свободно говорю на итальянском.

Е.СУРОВ: А какими ещё языками вы владеете?

И.НАУМКИН: Больше никакими. Английский я почти забыл, а больше никаких не знаю.

Е.СУРОВ: Какие у вас в Италии любимые места?

И.НАУМКИН: Ой, сейчас жизнь трудная, надо выживать. Потому что турниров нет, а там, где есть, платят маленькие деньги. На большие не приглашают. А уж после того, что случилось, меня вообще никуда не приглашают. То есть сейчас ситуация – просто «капут»…

Е.СУРОВ: А когда вас перестали приглашать? Ведь этот процесс длится уже довольно давно.

И.НАУМКИН: Да, длится давно, началось всё ещё в апреле. Но в недорогие турниры меня приглашали, я играл очень много турниров в Италии и за границей. Допустим, в одном из турниров занял второе место после Иванова. Потом уехал в Москву, играл турнир в России, потом снова приехал в Италию.

Но я хочу вот что сказать. Конечно, меня могут в любой момент исключить. Они меня исключили из турнира, который проходил 26-29 октября.

Е.СУРОВ: Просто исключили?

И.НАУМКИН: Просто исключили, непонятно за что. Я ведь ещё в этот момент не был дисквалифицирован.

Е.СУРОВ: А они имеют право просто взять и исключить?

И.НАУМКИН: Я не знаю. Они мне прислали сообщение на мой телефон, в котором сказали, что я исключён из турнира – и привет! Я говорил с адвокатом, он сказал, что они имеют право. А как на самом деле, я не знаю.

Я хочу сказать, что, конечно, то, что делается в Италии – катастрофа. Я всю свою жизнь играл нормально. И, естественно, я хочу просить помощи у Российской Федерации и у ФИДЕ.

Е.СУРОВ: Вы считаете, что РШФ должна как-то защитить, сказать своё слово?

И.НАУМКИН: Я не знаю.

Е.СУРОВ: Но вы ждёте от неё какого-то действия, какой-то защиты?

И.НАУМКИН: Наверное, да. Пусть рассудят, кто прав. Может, я действительно что-то неправильно сделал. Потому что фактически получается, что каждый игрок может быть обвинён в чём угодно. И этого достаточно, чтобы игрока дисквалифицировали и запретили ему играть в турнирах. Конечно, это неправильно.

Е.СУРОВ: То есть мы с вами играем, я после партии говорю о том, что вы мне предлагали деньги, и получается, что моё слово против вашего выигрывает? Правильно я вас понимаю?

И.НАУМКИН: Я не знаю, какая ситуация с этим в России, но в Италии это развито очень сильно, да. В Италии тебя обвинят сразу же.

Е.СУРОВ: То есть на итальянское правосудие вы уже не надеетесь?

И.НАУМКИН: Нет! Здесь это всё совершенно фальсифицировано и нечестно.

Е.СУРОВ: Ну что же, Игорь, спасибо! Подводя итог эфиру, я бы сказал, что слышно было не очень. Назовём это так.

И.НАУМКИН: Если будет что-то непонятно, то ты мне текст пришли, и я всё подпишу – это не проблема.

Е.СУРОВ: Не подписывайте лишнего, Игорь! Будьте осторожны!

И.НАУМКИН: Хорошо.

Е.СУРОВ: Я желаю вам набрать форму во всех смыслах. Счастливо! И спасибо за интервью.

И.НАУМКИН: Всего доброго!