Борис Спасский. Истории

Евгений Гик

Командировка

В 1997 году, после большого перерыва, Спасский наконец посетил родину. Сначала он прибыл в Санкт-Петербург (для него это был по-прежнему Ленинград), а затем на три дня заскочил в Москву, причем так получилось, что на вокзале его с женой встречал только автор этих строк.  Я отвез Спасского и Марину домой, где они не были почти двадцать лет, а по дороге спросил:

— Борис Васильевич, как вы себя чувствуете на чужбине, в далеком Париже?

— Как в командировке, правда, с хорошими суточными, — улыбнулся шахматный король.

 

К-К-матчи

Некоторые видные шахматисты, прежде всего Спасский, считали, что поединки Карпова и Каспарова за корону были договорными. Вот как Спасский обосновывает свое мнение:

— Я опираюсь на собственный опыт. Сыграв первый матч с Петросяном из 24 партий, я был живым трупом, очнулся лишь через год. Что же касается К-К-матчей, как я их называю, то в них за несколько лет было сыграно почти полторы сотни партий. Если вы проведете столько встреч на первенство мира, играя в полную силу, то, гарантирую, попадете в сумасшедший дом.

И второе соображение. Я комментировал для зрителей последний матч двух «К», и на моих глазах в 19-й партии произошло нечто невероятное. В подавляющей позиции Каспаров, имея в запасе пятнадцать минут против двух у Карпова, вдруг предложил ничью. Я сразу почувствовал что-то неладное, не знал, как объяснить случившееся. Нервы не выдержали, я взорвался и закричал: «Будьте вы прокляты, что вы сделали с шахматами!». Грустная история, я был не рад, что каким-то боком оказался вовлечен в нее.

P.S. Но не ошибся ли Спасский в своих подозрениях? Например, если внимательно разбирать его матчи с Петросяном, а особенно с Фишером, то некоторые из партий содержат в себе столько необъяснимого и загадочного, что можно подумать, будто эти поединки были договорными… Со стороны многое представляется в искаженном виде.

 

Выжидательный ход

Первый раз Спасский женился в двадцать с небольшим, но брак с Зинаидой оказался непрочным. Примечательно, что его вторая жена Лариса, которая была младше Бориса на пять лет, жила в Ленинграде в том же доме, что и Зина, причем он был с ней знаком еще до первой женитьбы. Видимо, гроссмейстер не сразу сделал правильный выбор, а может быть, таким своеобразным образом переждал, пока Лариса подрастет…

Впрочем, этому ленинградскому дому «не повезло»: в дальнейшем Спасский снова развелся и женился на француженке. И наверное, для надежности, чтобы этот брак был более прочным, Борис Васильевич построил себе уютный загородный дом во Франции собственными руками.

 

Доброе дело Леонида Брежнева

Со своей третьей женой, Мариной Щербачевой, Спасский познакомился в Москве. В семидесятые годы застой был в самом расцвете, и его, человека независимого, свободолюбивого, буквально замучили партийные идеологи и непреклонные функционеры. Они всячески препятствовали его женитьбе на иностранке, но Марина проявила необычайную энергию в борьбе за свое женское счастье.

Работая в торговом представительстве Франции в СССР, она сумела достать приглашение на прием, который Брежнев давал в честь Жоржа Помпиду, посетившего тогда Москву. В Кремле ему задавали разные вопросы, обратилась к нему и Марина:

— Господин Помпиду, а как вы относитесь к любви?

Президент даже просиял (как мог ответить француз на такой вопрос):

— О, нет ничего прекрасней любви!

— Почему же тогда нам со Спасским запрещают жениться? — последовало неожиданное продолжение.

Тут же президент Франции переадресовал вопрос Брежневу (разумеется, через переводчика), чем весьма озадачил его. Генсеку не оставалось ничего другого, как признать, что это какое-то недоразумение. А на следующий день Бориса вместе с невестой-француженкой вызвали в загс, и брак был мгновенно зарегистрирован.

 

Опасный возраст

После перестройки Спасский стал часто бывать в России, причем в самых разных городах, используя для приезда любой повод. Видно, наверстывал упущенное. Судя по всему, в Питере и Москве он чувствовал себя гораздо комфортнее, чем в Париже. Здесь он по-прежнему легендарная личность, суперчемпион, а во Франции его мало кто знает. Но есть тут и любовная подоплека: у экс-чемпиона в столице появилась — теперь это уж не секрет — новая пассия, Валентина Кузнецова, зам.редактора газеты «Шахматная неделя», просуществовавшей несколько лет (а Спасский до ее закрытия был главным редактором).

Шахматисты давно знают об этой даме: где бы Спасский не появлялся, она всегда оказывалась рядом. Новый роман Бориса в преклонном возрасте совпал с заметным ухудшением его отношений с Мариной. Поговаривали, что законная супруга, возможно из ревности, даже спрятала паспорт мужа, чтобы он не улизнул от нее. А осенью 2012-го произошла удивительная, почти голливудская история. Друзья помогли Спасскому осуществить (без документов!) побег, он исчез из Парижа и вскоре был обнаружен в Москве, в доме у Валентины. Как это случилось? Похоже, этого не знает ни его жена, ни их сын, ни сестра. Но есть предположение, что десятый король навсегда вернулся в Россию, и не исключено, что после урегулирования отношений с женой-француженкой изменит свой семейный статус.

Да, Леонид Ильич был бы не рад такому повороту событий: хеппи-энд не получился…

 

Диалог

В 90-е годы Борис Спасский после почти 20-летнего отсутствия появился в Москве. Меня попросили встретить его и доставить с женой-француженкой Мариной на старую квартиру, в район Мосфильмовской, и, прощаясь, я сфотографировал семейную пару. Спасский не возражал, правда бросил какую-то шутливую реплику, которой я не придал значения.

В машине я задавал ему всякие вопросы, шахматные и нешахматные, а затем опубликовал диалог, естественно, снабдив его той самой фотографией собственного производства. Однако, когда Спасский увидел ее в газете, он, как мне потом передали, выразил крайнее неудовольствие. Целый год я ломал голову над тем, что же Спасского огорчило, и когда наконец снова встретил его, поинтересовался причиной.

Оказалось, что реплика, которую я тогда пропустил мимо ушей, была вовсе не шуточной. «Снимок для домашнего альбома», — как выяснилось, предупредил меня экс-чемпион мира. – «А на фотографии мы получились как бедные родственники», — пояснил он мне год спустя.

Я чуть было не стал оправдываться перед Спасским, мол, у нас каждый знает, что вы миллионер, и если в тот день поленились надеть пальто от Кардена, никто вас не упрекнет. Впрочем, решил воздержаться от дискуссий.

«Борис Васильевич, для домашнего альбома снимают жен и детей, — подумал я мысленно, — а вы не подходите ни под одну из этих категорий. Наверное, поэтому я и не воспринял ваше предупреждение всерьез. Уж извините». Но вслух я произнес только самое последнее слово.   Вот таким я оказался папарацци-неудачником.

 

Спасибо советской власти!

Спасский стал мастером в шестнадцать лет, для того времени — а это произошло в 1953-м — рекорд. «Спасибо советской власти!» — позднее объяснил он свое достижение. А дело в том, что на старте турнира в Бухаресте советские участники беспощадно молотили друг друга, и неожиданно вперед вышел венгр Ласло Сабо. И тут из Москвы поступила телеграмма-молния от властей: «Перестаньте безобразничать, начинайте делать ничьи между собой!» К этому моменту Спасский уже успел обыграть Смыслова, но ему предстояли встречи с Болеславским и Петросяном, и неопытный Борис волновался, что не устоит против них. Получив телеграмму, все подчинились кремлевскому приказу, и задача предельно упростилась.

 

Характеристика

Перед поездкой на очередной международный турнир Спасского, проживающего тогда в Подмосковье, как положено, пригласили для собеседования в Московский обком партии. Один из членов комиссии спросил, знает ли он, кто сейчас возглавляет обком. Борис ответил мгновенно, правда, вопросом на вопрос:

 — А знаете ли вы, кто в этом году стал чемпионом Москвы по шахматам?

Члены обкома перепугались (а вдруг чемпионом объявлен Леонид Ильич?!) и тут же подписали Спасскому характеристику.

 

Сицилийская мафия

И снова о характеристике… Перед следующим выступлением Спасский прибыл на парткомиссию в ярко-красном костюме, вокруг его шеи был обмотан желтый шелковый шарф.

— Что за попугай к нам пришел? — спросила одна пожилая большевичка.

На это Спасский прочитал женщине небольшую лекцию о современной моде. Несмотря на такую дерзость, все могло завершиться миром. Но тут кто-то попросил Бориса осветить положение в Италии (тогда все газеты писали о сицилийской мафии), а он вдруг стал подробно рассказывать о ситуации… в Голландии.

— Это очень интересно, — перебил претендента на характеристику председатель комиссии, — но вы не поняли вопроса: вас спросили об Италии.

— Да нет, я прекрасно вас понял, но в последний раз я был в Голландии. А делиться впечатлениями я привык о том, что видел собственными глазами.

— Вы что же, газет не читаете?

— Простите, я журналист по образованию, и кому, как не мне, знать цену нашим газетам. К сожалению, чаще всего они врут.

— И «Правда»?

— «Правда» особенно!

Тут возмущенные коммунисты вскочили со своих мест и потребовали Спасского покинуть помещение. О том, чтобы подписать характеристику, не могло быть и речи. Более того, можно было считать, что на сей раз шахматная карьера гроссмейстера уж точно завершилась. А спасла его ответственный секретарь Шахматной федерации Вера Тихомирова, сопровождавшая Спасского на комиссию. Полчаса она убеждала старых большевиков, что это недоразумение, просила поверить в лояльность гроссмейстера. И в результате одержала одну из самых важных побед в истории отечественных шахмат!

Профессионал-любитель

Спасский постоянно обыгрывал Бента Ларсена, в то время одного из претендентов на корону. «Много амбиции, но мало амуниции», — шутил Борис, хотя и уважал Ларсена как человека и шахматиста. А когда в 1968-м их претендентский матч завершился очередным разгромом датчанина, Спасский тонко подметил:

— Ларсен играл как любитель, но получал как профессионал. Я же, наоборот, играл как профессионал, но получал как любитель…

 

Переписка с Никсоном

В семидесятые годы большой резонанс в СССР получило «дело Анджелы Дэвис». Хотя никто толком не знал, в чем она обвиняется, все гневно протестовали и требовали ее защиты. Было подготовлено специальное послание тогдашнему президенту США Ричарду Никсону, которое предложили подписать многим известным людям, в том числе двум шахматным королям — Ботвиннику и Спасскому.

Ботвинник заявил, что не имеет никакого желания вступать в переписку с Никсоном. Спасский согласился подписать письмо, но предварительно попросил показать ему материалы дела, чтобы лично убедиться в необоснованности предъявленных Анджеле Дэвис обвинений.

С тех пор с подобными просьбами к ним больше никто не обращался.

 

Доверие и доверенность

В Амстердаме решался вопрос, где проводить матч Спасский — Фишер. Тогдашний президент ФИДЕ Макс Эйве пригласил к себе представителей обоих гроссмейстеров. Интересы чемпиона мира должен был защищать начальник отдела шахмат Спорткомитета Виктор Батуринский. Но Спасский этого не хотел и поэтому пошел на хитрость: обратился к Батуринскому с просьбой заверить ему в Центральном шахматном клубе доверенность на вождение машины. Батуринский отказался, объяснив Спасскому, что это делается только в нотариальной конторе (Борис Васильевич прекрасно об этом знал!). А за два дня до отъезда в Голландию чемпион заявил: «Виктор Давыдович отказал мне в доверенности на машину, и поэтому я не доверяю ему быть моим представителем в Амстердаме». Руководство долго смеялось, но Спасский своего добился: Батуринский остался дома.

 

Дубободатель

После фиаско с Фишером в следующем цикле Спасский снова решил побороться за корону и хотел заручиться поддержкой своего бывшего тренера Бондаревского. Тот отказался помогать, и десятый чемпион мира остался совсем один: за его свободолюбие власти относились к нему весьма негативно. В этой борьбе, которую Спасский вел в гордом одиночестве, ему помог Александр Солженицын. В его книге «Бодался теленок с дубом» Спасский прочитал важные для себя слова: «Если вы никого не боитесь и приготовились к смерти, то вас никто не может победить. Может только убить, но убить — это не значит победить».

Когда гроссмейстер однажды встретил Солженицына, то подарил ему шахматную книгу, надпись на которой заканчивалась так: «От благодарного дубободателя. Борис Спасский».

 

Опасная стоянка

Приз более ста тысяч долларов, полученный Спасским за поединок с Фишером, спортивные чиновники не могли вынести, и он стал их кровным врагом. Особый гнев властей вызвала покупка Спасским шикарного автомобиля, который он демонстративно ставил рядом со стоянкой председателя Спорткомитета СССР Сергея Павлова, а то и вообще занимал его место.

Павлов пожаловался в ЦК, и, как следствие, шахматистов взяли под контроль. Для них разработали специальные правила, как поступать с гонораром. Приз до тысячи долларов оставался неприкосновенным, но из следующих девяти тысяч одну половину разрешалось положить себе в карман, а вторую требовалось поменять на рубли по грабительскому курсу: шестьдесят копеек за доллар. Что же касается крупных призов, более десяти тысяч долларов, по ним принималось особое решение правительства и Совмина. Собственно последний пункт, действовавший вплоть до перестройки, коснулся лишь двоих — Карпова и Каспарова в их матчах за королевский трон.