Рассказы шахматиста.

Дмитрий Ной

В послевоенное время белорусские шахматы и шашки становились на ноги благодаря молодым людям, вернувшимся с военных сражений: И. Бельский (1923 г. р.) А. Шагалович, А. Сагалович (оба 1922 г. р.) и среднего поколения – Я. Каменецкий (1915 г. р.), Г. Вересов (1912 г. р.), А. Рокитницкий (1911 г. р.). Последний по протекции мастера Вересова занял должность инспектора по настольным видам спорта при Белорусском спорткомитете, а затем на долгие годы – директора республиканского шахматно-шашечного клуба. Аркадию Венедиктовичу Рокитницкому принадлежит вся заслуга расцвета шахмат и шашек в республике. Несмотря на разницу в возрасте в 25 лет, мы дружили, и во многом у него я научился, как общаться с людьми. Он обладал несомненными талантами педагога и журналиста, артистичностью. Заслуженный тренер СССР, мастер спорта по шашкам, персональный пенсионер местного значения и т. д. А. Рокитницкий был добр и бережно опекал вышеназванных товарищей.

На моей памяти, Якову Ефимовичу Каменецкому много раз не везло в жизни. Так, он работал сменным редактором центральной белорусской партийной газеты «Звязда» и дежурил на выпуске её номера, когда в Минск приехал с визитом афганский шах. На первой странице газеты появился огромный портрет шаха, но все его ордена были расположены на груди справа, а не слева, т. е. дали фото негативом. Разразился скандал в известных органах, и Каменецкого уволили с работы. Это был еще самый благоприятный для него исход дела – в сталинское время ему легко можно было приписать государственную измену с дальнейшей отправкой на Колыму.

каменецкий

Редакционное удостоверение Я. Каменецкого (фото печаталось в книге «Вартавы шахматнага лабірынта», Мінск: Шах-плюс, 2015)

***

О ВЕРЕСОВЕ И КАМЕНЕЦКОМ

Частенько международный мастер Гавриил Николаевич Вересов приходил на турниры в сопровождении кандидата в мастера Якова Ефимовича Каменецкого.

Следующие два сюжета я объединю в один, так как не знаю, поехал ли Вересов на шахматный пленум в Москву один или с Каменецким в его новенькой машине «Победа». Но они абсолютно достоверны. Решался вопрос о запрете курения во время игры за шахматной доской и в турнирном зале. Как обычно, было голосование: кто за и кто против. «За» был лес рук, «против» – лишь одна рука: Гавриила Вересова. Слово взял Михаил Ботвинник: «Если вы, Гавриил Николаевич, любите шахматы, то курить не будете!»

Вересов и Каменецкий по рассеянности не уступали один одному. В 1947 году состоялся в Минске турнир сильнейших перворазрядников Советского Союза. Каменецкий и Ратмир Холмов по его итогам стали кандидатами в мастера. Судил соревнование Вересов. Он должен был отвезти турнирную папку в Москву и отчитаться. В ожидании поезда Вересов стал просматривать шахматные партии с листа. Положил на стул вместо себя эту папку и пошёл покупать папиросы. Когда вернулся, место было занято, и папка пропала. (М. Ботвинник в книге «К достижению цели» вспоминал, что Вересов на шахматном турнире в Гронингене-1946, где был руководителем советской делегации, везде забывал свой служебный портфель – ред.)

Так вот, Каменецкий возвращался из Москвы на своей новенькой «Победе». По дороге купил жирного гуся как подарок жене, положил его в багажник. Машину по приезду поставил в гараж и в течение недели ею не пользовался. Тут жена говорит ему: «Яша, из гаража доносится странный запах!» Яша стучит себя по лбу. «Я ведь тебе купил гуся в подарок. Совершенно забыл!»

***

У КАЖДОГО ЖУРНАЛИСТА СВОЙ ПРИЁМ

Пока суд да дело, Я. Каменецкий приезжает на соревнования на своей машине. Ставит поближе к окну, чтобы время от времени на неё поглядывать: не угнали ли? Шахматисты недовольны его описаниями спортивной борьбы. К. Зворыкина впивается как оса. Он путает названия дебютов, вместо того, чтобы написать, что Зворыкина атакует, Каменецкий оповещает республику, что она защищалась. Обстановка, конечно, здоровая, весёленькая. Каждый подтрунивает, старается подбросить камешки в огород Якова Ефимовича.

Хорошо помню городские профсоюзные командные соревнования. Спортивных обществ была тьма: «Спартак», «Динамо», «Красная Звезда», «Пищевик», «Большевик» и прочие. Волею судьбы я оказался в спортобществе «Труд». Соревнование очень массовое, собирало весь цвет столичных шахматистов. Яша – так они к нему обращались – играл сам и освещал его в прессе в своей обычной манере. Ворчали мастера и шахматисты рангом пониже. Особенно досаждал Каменецкому один молодой товарищ. Яша брал его за верхнюю пуговицу рубашки и совершенно серьёзно покрикивал: «Что, ты не понимаешь, что у каждого журналиста свой приём?!»

Потом бежал к окну смотреть, стоит ли на месте его «Победа». К концу турнира Яша играл ответственную партию с молодым кандидатом в мастера. С места почти не вставал, а когда поднялся, подошёл к окну. Машины на месте не было. В турнирном зале – страшный переполох. Участники турнира прильнули к окнам. Каменецкий бегает по улице туда и сюда. Тщетно. Машины нет. Вызвал милицию. Приехали, стали составлять протокол. Словом, сплошная потеха и горе. Яков Ефимович из Дворца Профсоюзов пошёл домой пешком.

Завернул на улицу Янки Купалы. Стоит у продовольственного магазина машина «ПОБЕДА». Похожа на его.

Он несколько раз обошёл вокруг, заглянул внутрь. Достал ключи. Подошли. Своим глазам не поверил. На этом история не закончилась. Он понял, что машину сюда закатили. Но кто и за что? Попытался выяснять на следующий день. На что Владимир Шитик, смеясь, сказал:

– Что ты хочешь, Яша, у каждого шахматиста тоже свой приём.

Так Яков Ефимович перестал приезжать на турниры на своей машине.

***

ДЕТИ, ДЕРЖИТЕ СВОИ МЕСТА!

Итак, Яков Каменецкий остался без работы. Або Шагалович предложил ему быть главным судьёй школьных командных соревнований по шахматам белорусских Домов пионеров. К этому времени мы переехали в прекрасный новый Дворец пионеров по улице Энгельса. Торжественное открытие первенства проходило в Большом зале на 3-м этаже, где были уже расставлены столы, шахматы, шахматные часы, приехали команды всех областей. Я как капитан команды выступал на первой доске. Царила радостная атмосфера. Ребята суетились, большинство уже пару лет знали друг друга, были учениками 8-10 классов средней школы. Я давал последние наставления своей команде, хорошо зная, что от моего настроя зависит успех. Яков Ефимович быстро оббегает зал. В руках списки команд, очки. Растерян, не знает, с чего начать. Слышу голос Шагаловича: «Яша, пора пускать часы!» Яков Ефимович отрывает взгляд от бумаг в руке и командует: «Дети, держите свои места!» Вместо него на кнопки часов нажимают помощники главного судьи. Это было на моей памяти первое и последнее судейство Каменецкого. Вскоре он устроился работать сменным редактором в газету «Физкультурник Белоруссии», где печатал пространные статьи о текущих шахматных состязаниях и подписывал их «Я. Шахов».

***

КАК ПОССОРИЛИСЬ БОРИС ПЕТРОВИЧ С ГАВРИИЛОМ НИКОЛАЕВИЧЕМ

Сразу скажу – это не хухры-мухры, а грандиозная ссора двух известных шахматных мастеров.

Вересов – депутат Верховного Совета БССР, председатель Республиканского общества культурных связей с заграницей, кандидат исторических наук с глубокими шахматными идеями в голове. Гольденов – мастер спорта по теннису, чемпион Украины и Киева, участник финала первенства СССР по шахматам. Он переехал в Минск не без содействия Вересова и Каменецкого, который ему уступил шахматные отделы в двух республиканских газетах.

Спокойное первенство БССР в шахматном клубе по улице З. Бядули. За столиком партия Вересов – Гольденов. После её окончания – анализ. Какая муха укусила Гольденова, неизвестно. Начался спор, перешедший в оскорбления. Гольденов бросает в глаза Вересову фразу: «Ты – советский буржуй!» Вересов, красный как рак, убегает из шахматного клуба. В действие вступают высокие советские органы. Вересов требует лишить Гольденова звания мастера спорта СССР. Заседает Всесоюзная шахматная федерация. Просьбу Вересова удовлетворяют. Склока длится несколько лет. В Минск приезжает Михаил Ботвинник мирить мастеров. Вялое затишье и неприязнь друг к другу.

***

САМОУСТРАНИВШИЙСЯ

Мастер Гольденов был человек как человек. Имел свой взгляд на советскую действительность. Перед переездом из Минска в Горловку он позвонил мне и сказал, что хочет передать свой шахматный отдел именно мне и никому другому. Мы встретились в редакции военной газеты «Во славу Родины». Он представил меня редактору. Я проработал там 10-15 лет. Ушёл в разгар карабахских событий. Хотел предупредить начальника отдела газеты, что сдаю последний выпуск. Виктор Михайлович вёл громкий разговор по телефону. Возмущался вводом войск в Баку и резнёй в городе. Нёс такую антисоветчину, что я не выдержал: «Виктор Михайлович, что вы делаете? Вас же прослушивают». Он прикрыл микрофон телефонной трубки рукой и ответил:

– Плевать я на них хочу! У меня дядя в ЦК работает.

Так вот, после ссоры с Вересовым Гольденов перестал проводить заседания республиканской шахматной федерации. Созвали пленум. Вересов зачитал резолюцию, где предлагалось освободить Бориса Петровича от должности её председателя за самоустранение от общественной работы. Председателем, кажется, избрали мастера Або Шагаловича. Я присутствовал на пленуме из-за простого любопытства.