Из старых источников. Великие шахматисты о перспективе шахмат.

«ШАХМАТАМ УЖЕ НЕДОЛГО ХРАНИТЬ СВОИ ТАЙНЫ»

 

 

Современное развитие шахматной игры не благоприятствует вольному полету фантазии; оно не вознаграждает, а разочаровывает, так как, в конце концов, работа фантазии становится бесцельной. Разумеется, можно играть лучше противника, но этого еще недостаточно для выигрыша Логический исход партии часто бывает ничейным, несмотря на то, что один из противников явно переиграл другого. Достигнутое в игре преимущество часто слишком ничтожно и тонко и, брошенное на оценочную шкалу игры, просеивается, словно мелкий песок сквозь грубое решето. Незначительное преимущество недостаточно для устранения возможности пата, и в результате, становится трудным сделать партию хотя бы немного интересной

Причина зла не в какой-либо слабости современных маэстро — скорее, напротив, в их силе, — и не в правилах старинных шахмат, но в радикальной реформе, внесенной в игру XVI столетием. Благодаря введению рокировки, атаки на короля стали крайне затруднительными; таким образом, из шахматной комбинации исчезает важный, пожалуй, даже наиболее характерный момент. Далее, не следовало приравнивать по-просту к ничьей такие старинные разновидности выигрыша, как пат и обнаженный король. Если желают правильно оценивать, необходимо создать шкалу, знающую различные степени оценки. Употребляемая в настоящее время оценка тремя способами — выигрыш, ничья и проигрыш, слишком ограничена. Ибо шкала природы умеет неизмеримое количество оценок, natura non facit saltus (природа не делает скачков), и мы должны стараться брать природу за образец.

Швейцарские шахматисты предлагали для устранения механичности шахматной игры сделать ныне строго единообразное начальное положение эластичным. Это предложение, на мой взгляд, не уничтожает зла в корне. Через сравнительно недолгий срок шахматисты создадут теорию, которая сможет быть удобно применена, и нынешнее зло, именно то, что скудная шкала современной игры ограничивает поле действия, — вновь парализует фантазию.

Реформа игры, родиной которой была Италия, в конце концов, послужила на пользу не творчеству гения, а только посредственности, блещущей памятью. Изменение предложенное швейцарцами, лишь на короткое время отделило бы гения от посредственности; затем память снова одержит верх, а гениальность останется бесплодной, благодаря скудности оценочной шкалы. Начальное положение может быть изменено, может остаться как есть — это не имеет значения, важно, чтобы была уничтожена рокировка и расширена шкала оценки. Можно подойти к этому способом, опубликованным мною четыре года тому назад в венгерском шахматном журнале (Skak Vilag): мат дает 10 очков, пат—8, обнаженный король—6, ничья—5, получить обнаженного короля—4, получить пат—2, получить мат—0.

Подобная шкала ни в каком отношений не обеднит Игру, а во многих отношениях внесет в нее разнообразие. Кто при нынешних правилах стремится к пату, будет добиваться его и при новых, ибо пат и теперь все-таки лучше мата. Таким образом, комбинации, применяемые сейчас, не исключены, напротив, появятся новые, во-первых, комбинации, в которых тонкой игрой можно добиться пата или воспрепятствовать ему, во вторых, комбинации, в которых делают или, наоборот, получают обнаженного короля. И так как уничтожается, как сказано, рокировка, то короли будут находиться в центре, атака на короля и защита его приобретут несравненно более высокое значение и дадут больше возможностей, чем до сего времени.

Я, конечно, не предполагаю, чтобы большинство молодых маэстро немедленно одобрили это предложение. Я рад, что и для них пришло время. Тем не менее, и они когда-нибудь почувствуют препятствие в скудности оценочной шкалы, знающей только мат и ничью, которые уже не в силах вознаградить тонкие небольшие преимущества и тем обесценивают работу фантазии.

Я радуюсь появлению новых сил на горизонте шахматного мира Я вспоминаю из дней моей молодости, что стареющие маэстро часто имеют тенденцию закрывать дорогу молодым силам и тем препятствуют прогрессу игры. Я не желаю принадлежать к тем, кто заслоняет путь молодежи; руководствуясь этим чувством, я уже в Гаванне выразил мое намерение отказаться от права на матч-реванш и освободить путь высокоценимому мною Рубинштейну.

Я не собираюсь, разумеется, тем самым отказаться от шахматной деятельности. Пусть я не цезарь, но я и не побежден, и думаю, что смогу еще быть чем-нибудь полезен. Я хочу еще послужить жизни, науке и шахматами.

Конечно, шахматам уже недолго хранить свои тайны. Приближается роковой час этой старинной игры. В современном ее состоянии шахматная игра скоро погибнет от ничейной смерти; неизбежная победа достоверности и механизации наложит свою печать на судьбу шахмат. Тогда придется изобретать новые правила, изменить, напр., начальное положение и внести разнообразие в оценку выигрыша и проигрыша и, таким образом, создать новые затруднения и новые тайны, ибо нельзя дать умереть старинной игре.

Эм. Ласкер «Мой матч с Капабланкой», 1925

—————————————————————

————————————————-

«64» 1929 №1