Улыбнитесь…

Стейниц ехал в поезде, и в одном купе с ним оказалась девятилетняя девочка с отцом.

– Чем вы занимаетесь? – спросил Стейница его попутчик, когда они разговорились.

– Так, играю в шахматы, – признался чемпион мира.

– Ой, как интересно! – оживилась девочка. – Когда я была маленькой, я тоже играла в куклы.

***

В американском городе Сиэтле грабитель, проникший ночью в банк, был обнаружен утром заснувшим над оставленной кем-то газетой. Как выяснилось, сон одолел грабителя после того, как он в течение нескольких часов тщетно пытался решить шахматную задачу-четырехходовку, помещенную в газете.

***

Чешского гроссмейстера Рихарда Рети спросили: «На сколько ходов вперед вы рассчитываете варианты?»

Рети сказал: «На один!» – и добавил: «Только этот ход должен быть очень хорошим».

***

Главный судья чемпионата британских школьников (до 8 лет) международный мастер Л. Барден сделал несколько назидательных замечаний участникам турнира: «Отдельные юные джентльмены, получив проигранные позиции с юными леди, позволяли себе бестактно предлагать партнерше ничью, а некоторые юные леди, проиграв партию, начинали вести себя крайне несдержанно и, в частности, норовили укусить партнера или расцарапать ему лицо…»

***

Необычный случай произошел на командном чемпионате Венгрии 1900 года. Мастер Кароль Штерк, яростно атаковавший соперника, заснул в ожидании ответного хода. Во сне он продолжал наращивать угрозы и завершил партию матовой атакой. В момент, когда счастливый победитель принимал поздравления товарищей по команде, Штерк был… разбужен арбитром, сообщившим, что он просрочил время.

***

Принц Шарль Орлеанский, отец французского короля Людовика XII, считался крупным поэтом и искусным шахматистом. После смерти жены он написал поэму, в которой сравнивал постигшую его утрату с потерей ферзя в шахматной партии. Поэма имела жизнеутверждающую концовку: автор заверял читателей, что вскоре в его жизни появится новый ферзь.

***

Фишер: «В 1970 году в Бледе я принял участие в международном блицтурнире. В партии с Петросяном мы то и дело обменивались шахами, причем он произносил это слово по-русски, а я – по-английски. В момент, когда у обоих уже начали зависать флажки, я вдруг сказал по-русски: «Вам шах, гроссмейстер!» Петросян настолько поразился, что на какой-то момент забыл о флажке и просрочил время».