Матч-турнир за звание чемпиона мира по шахматам 1948. ПРОДОЛЖЕНИЕ

Из воспоминаний гроссмейстера Александра Котова:

«. . . Каково же было удивление нашей делегации, запоздавшей на конгресс ФИДЕ в 1947 году (советская шахматная организация в 1947 году вступала в ФИЛЕ), когда она узнала, что решено провести матч Эйве — Решевский и победителю присвоить звание чемпиона мира. На вопрос, почему такой матч, а не, как ранее предполагалось, встреча сильнейших, руководители ФИДЕ ответили, что матч-турнир потребует больших средств, а никто денег не даёт. Тогда руководитель советской делегации Д. Постников заявил, что Советский Союз готов дать необходимые средства для проведения такого состязания. На многих это заявление подействовало, словно удар грома среди ясного неба. Тут же было решено организовать в 1948 году матч-турнир, первая половина которого пройдёт в Голландии, вторая — в Москве».

 

От Советского Союза в этом историческом соревновании участвовали Ммхаил Ботвинник, Василий Смыслов (после турнира в Гронингене — 1946 г., в котором он занял 3-е место — вслед за Ботвинником и Эйве) и Пауль Керес, от США были гроссмейстеры Сэмуэль Решевский и Ройбен Файн. От Нидерландов играл Макс Эйве.

Предполагалось, что матч-турнир пройдёт в 4 круга, каждый участник сыграет по 20 партий. Но после того, как Файн отказался от участия (по личным мотивам совершенно отошёл от практической игры; «с пробега» сняли Файна, чью кандидатуру «заблокировала» федерация США; советская сторона выступила против включения в турнир Мигеля Найдорфа.), чтобы сохранить число партий для участников, было решено проводить соревнование в 5 кругов.
Первые 2 круга игрались в Гааге, 3 последних — в Москве, в Колонном зале Дома Союзов. Главным арбитром был Милан Видмар (Югославия). Между ними был объявлен двухнедельный перерыв.

 

2 марта были пущены часы. Турнир проходил в прекрасном концертном зале «Дирентон». В начале тура в нём находилось всегда 200-300 зрителей, однако уже через час их число увеличивалось до 2000. Люди сидели у накрытых столиков, пили, ели, курили … и играли шахматы или домино.

 

Со старта лидерство захватил Михаил Ботвинник. Все попытки соперников приблизиться к нему успеха не имели. Перед последним, пятым кругом разрыв между лидером и ближайшим конкурентом составлял уже 3,5 очка. Стало ясно, что шахматный мир получил нового чемпиона.

Из многочисленных примеров творчества участников соревнования — победа Ботвинника над американским гроссмейстером Решевским, одержанную на следующий день после того, как советский чемпион уже стал недосягаем для остальных участников.

Ботвинник в итоге выиграл все четыре мини-матча: у Смыслова — 3:2, у Кереса — 4:1, у Решевского и Эйве — по 3,5:1,5.

Михаил Ботвинник стал шестым (и первым советским) чемпионом мира по шахматам.

В 1950 году примеру Михаила Ботвинника последовала Людмила Руденко, завоевавшая титул сильнейшей шахматистки мира.

«Для завоевания первенства мира мне в первую очередь был необходим твёрдый характер, способность к глубокой самокритике и напряжённая творческая работа!» Всего этого у Ботвинника было в избытке…

Ботвинник — Керес

1. d4 Кf6 2. c4 e6 3. Кc3 Сb4 4. e3 O-O 5. a3 С:c3+ 6. bc Лe8 7. Кe2 e5 8. Кg3 d6 9. Сe2 Кbd7 10. O-O c5 11. f3 cd 12. cd Кb6 13. Сb2 ed 14. e4 Сe6 15. Лc1 Лe7 16. Ф:d4 Фc7 17. c5 dc 18. Л:c5 Фf4 19. Сc1 Фb8 20. Лg5 Кbd7  21. Л:g7+ Кр:g7 22. Кh5+ Крg6 23. Фe3, 1 : 0

Турнирная таблица

Участники 1 2 3 4 5 + = Очки Место
1

Михаил Ботвинник

½ ½ 1 ½ ½ 1 1 1 1 0 1 ½ 0 1 1 1 ½ 1 ½ ½ 10 2 8 14 1
2

Василий Смыслов

½ ½ 0 ½ ½
0 0 ½ 1 ½ ½ ½ 1 ½ ½ 1 1 0 1 1 6 4 10 11 2
3

Пауль Керес

0 0 0 0 1 1 1 ½ 0 ½
0 ½ 1 0 ½ 1 ½ 1 1 1 8 7 5 10½ 3—4
4

Самуэль Решевский

0 ½ 1 0 0 ½ ½ 0 ½ ½ 1 ½ 0 1 ½
1 ½ ½ 1 1 6 5 9 10½ 3—4
5

Макс Эйве

0 ½ 0 ½ ½ 0 0 1 0 0 0 ½ 0 0 0 0 ½ ½ 0 0
1 13 6 4 5

 

Секретный архив Михаила Ботвинника

В 1936 году Ботвинника ждало испытание. Еще в начале года он получил приглашение на крупный международный турнир в Ноттингеме, в который наряду с четырьмя англичанами были приглашены все сильнейшие шахматисты мира — чемпион мира М. Эйве, три экс-чемпиона — Алехин, Капабланка и Ласкер, а также Флор, Файн, Решевский, Боголюбов, Видмар и Тартаковер. Крыленко добился разрешения на поездку и отправил в Англию положительный ответ.

За выступлением Ботвинника в Ноттингеме следила вся страна. Он еще раз доказал, что является одним из сильнейших шахматистов мира. Ведь позади него были и Эйве, и Алехин, и Ласкер, и молодые американцы Решевский и Файн. Советская пропагандистская машина использовала выдающийся успех Ботвинника «на всю катушку».

Сначала в печати появилось письмо Ботвинника Сталину.

В Центральный Комитет ВКП(б)
Товарищу Сталину

Дорогой, родной, любимый наш учитель и руководитель!
С сознанием величайшей ответственности ехал я на международный шахматный турнир в Ноттингем отстаивать честь советского шахматного искусства в наиболее ответственном из шахматных состязаний, которые знал шахматный мир за последние годы.

Горячее желание поддержать честь советского шахматного мастерства заставляла меня вкладывать в игру все силы, все знания, всю свою энергию.

Я бесконечно рад тому, что могу доложить: представитель советского шахматного искусства разделил в турнире первое место вместе с бывшим чемпионом мира Капабланкой.

Это могло произойти лишь потому, что я чувствовал за собой поддержку всей моей страны, заботу нашего правительства и нашей партии и прежде всего ту повседневную заботу, которую проявляли и проявляете Вы, наш великий руководитель и вождь, чтобы поднять на неслыханную высоту нашу великую родину и выпестовать из нас, представителей советской молодежи, здоровую, радостную смену во всех областях нашего социалистического строительства. Одушевленный данным Вами великим лозунгом «догнать и перегнать», я рад, что смог реализовать его хотя бы на том маленьком участке, бороться на котором мне доверила наша страна.

Михаил Ботвинник
Лондон, 29.VIII.36 г.

 

Много позднее Ботвинник отрицал, что он сам писал это письмо. Вот что он рассказывал:

«Крыленко принимал меня чрезвычайно довольный, подробно расспрашивал о турнире.

— Ваше письмо товарищу Сталину мы направили на дачу, и сразу же была наложена резолюция: „В печать“, — сказал Крыленко. Собственно все это он и организовал. Тогда все писали письма Сталину о своих достижениях. Крыленко меня изучил вполне и понимал, что по скромности сам я писать не буду, а отсутствие письма может нанести ущерб шахматам. Еще когда я был в Лондоне, меня вызвал к телефону Д. Гинзбург, сотрудник „64“.

— Мы получили ваше письмо, — сказал он. — Но все же, может, у вас есть какие-либо исправления, и поэтому я вам его прочту…

Я, конечно, смекнул, в чем дело, выслушал письмо и сказал, что все правильно, дополнять и изменять нечего. Тогда письмо и было направлено Сталину».

Главная партийная газета страны «Правда» победе Ботвинника посвятила передовую статью. В ней, в частности, говорилось:

«СССР становится классической страной шахмат. Знаменитые шахматные мастера Западной Европы и Америки с изумлением и завистью смотрят на рост нашей шахматной культуры. Ничего похожего нет в их странах. Никто не может соперничать с нашей страной в развитии шахматного движения».

«Единство чувств и воли всей страны, огромное влияние и забота о людях советской власти, Коммунистической партии и прежде всего товарища Сталина — вот первоисточники побед советской страны…»

Возвращение Ботвинника было обставлено с большой помпой. Уже на границе, в Негорелом, его встречали журналисты и репортеры, в Минске, на вокзале, его приветствовала большая толпа любителей шахмат, а в Москве, на площади Белорусского вокзала, состоялся митинг.

Постановлением ЦИК Союза ССР Ботвинник был награжден орденом «Знак Почета» «за выдающиеся достижения в области шахматного искусства».

А теперь снова предоставим слово самому Ботвиннику:

«В те времена ордена вручались на заседании Президиума ЦИК СССР. М. И. Калинин был в отпуске, и председательствовал А. Червяков. Сначала он поздравил большую группу военных и вручил им ордена. В это время за столом президиума появился Крыленко, и подошла моя очередь. Председательствующий стал говорить обо мне, объяснять, почему правительство решило отметить мои достижения, и заявил:

— Ботвинник награждается орденом потому, что его успех в Ноттингеме способствует… — тут он запнулся, но заключил: делу социалистической революции.

Вот это была похвала!»

Так Михаил Ботвинник встал в первые ряды героев того времени. Таких, как летчик Валерий Чкалов, как шахтер Алексей Стаханов, как скрипач Давид Ойстрах.

***

Осенью 1938 года в Голландии намечался двухкруговой турнир восьми сильнейших шахматистов мира. Еще до начала турнира было объявлено, что его победитель получит преимущественное право на матч с Алехиным. Однако на открытии выступил сам чемпион мира и заявил, что будет играть с любым известным гроссмейстером, который обеспечит призовой фонд.

Как рассказывает Ботвинник, получив благословение нашего полпреда в Бельгии, на закрытии турнира попросил Алехина назначить ему аудиенцию. Тот согласился. На следующий день, прихватив в качестве свидетеля Флора, Ботвинник появился в отеле, где жил Алехин. Можно себе представить, как себя чувствовал при этом Флор: за год до этого он сам договаривался о матче с Алехиным. Однако после того как Чехословакия была оккупирована нацистами, вопрос о его матче отпал.

Условия поединка были быстро согласованы. Вопрос о месте соревнования Алехин предложил решить Ботвиннику (но только не в Голландии), если же матч состоится в Москве, то за три месяца до него чемпион просил пригласить его в какой-нибудь турнир, чтобы приобщиться к московским условиям. Призовой фонд — 10 тысяч долларов.

— А сколько должны получить вы? — спросил Ботвинник.

— Две трети в случае победы.

— То есть шесть тысяч семьсот долларов?

— Да, конечно.

— Эта сумма достаточна и при ином исходе матча?

Алехин засмеялся и кивнул головой.

Договорились, что когда все будет согласовано, в Москве объявят о предстоящем матче. До этого все держится в секрете. Вернувшись, Ботвинник встречается с Булганиным и рассказывает ему о своих планах. Тот порекомендовал написать письмо на имя председателя Совнаркома В. Молотова.

Через некоторое время фельдъегерской почтой пришел ответ:

«Если решите вызвать шахматиста Алехина на матч, желаем вам полного успеха. Остальное нетрудно обеспечить.


Молотов».

В то время власть в стране была полностью сосредоточена в руках Сталина, поэтому Ботвинник считал, что телеграмма была продиктована самим «отцом народов».

Весной 1939 года в Ленинграде прошло XI первенство страны. Лишь победив в последнем туре успешно конкурировавшего с ним дебютанта Александра Котова, Ботвинник обходит его на очко и становится после шестилетнего перерыва чемпионом СССР. Для него это очень важно: ведь вызов Алехину уже послан. Казалось, что матч Алехин — Ботвинник не за горами, но судьба рассудила иначе. 1 сентября началась вторая мировая война…

О Михаиле Ботвиннике.

Завладев шахматной короной, Ботвинник занялся подготовкой докторской диссертации (по специальности он был инженерэлектротехник), а затем успешно ее защитил. Конечно, это прибавило ему респектабельности, но на три года вывело из игры. Перед началом его матча с Давидом Бронштейном в 1951 году большинство экспертов полагало, что Ботвинник легко сокрушит претендента. Однако на самом деле лишь на финише ему удалось сравнять счет и сохранить звание чемпиона. Да и следующий матч за мировое первенство с Василием Смысловым, также закончившийся вничью, отчетливо показал, что Ботвинник утратил былое превосходство над конкурентами, стал, по его же собственным словам, только «первым среди равных». Перерыва в игре богиня шахмат Каисса не простила: его догнали представители более молодых поколений.

Стремление Михаила Моисеевича на все иметь собственное мнение могло навлечь на него крупные неприятности. Так в 1954 году, когда началась «оттепель», он отправил секретарю ЦК КПСС по идеологии письмо, в котором высказал свои взгляды на вопрос — возможна ли социалистическая революция на Западе без третьей мировой войны.

Точка зрения Ботвинника была резко раскритикована партийным бонзой в записке «Об ошибках М. М. Ботвинника», хранящейся в архивах ЦК КПСС. Весьма примечателен последний абзац этого уникального документа: «„Заметки“ Ботвинника представляют интерес как проявление буржуазной идеологии лейбористского типа и боязни капиталистического окружения. Полагаю, что следует вызвать М. Ботвинника в Отдел пропаганды и агитации ЦК и разъяснить ему антимарксистский характер его заметок. Если же он будет настаивать на своих некоммунистических взглядах, то он не может, мне кажется, оставаться членом партии».

Видимо, беседа в ЦК состоялась. Ботвинник понял, что нужно брать ход назад. Об этом говорит хранящееся в архиве покаянное письмо чемпиона мира, в котором он благодарит за внимание и терпеливое разъяснение своих ошибок. На этом история закончилась.

***

Когда Ботвинник проиграл матч Петросяну в 1963 году и был отменен матч-реванш, он решил отказаться от попыток вернуть звание чемпиона мира и занялся работой с молодыми шахматистами. Через его руки прошли все перспективные юноши, начиная с Карпова и Каспарова. В первую очередь он их учил самостоятельно работать над шахматами.

Ботвинник однажды пожурил Каспарова, своего ученика, за то, что тот, для того, чтобы убрать лишнее препятствие на пути к шахматному трону, отказался от фамилии отца (Вайнштейн) и взял фамилию матери.

— Вот я же не сделал подобного, проявил характер! — гордо сказал патриарх советских шахмат.
— А какая была фамилия у вашей мамы, Михаил Моисеевич? — спросили его.
И тут «сердитый» Ботвинник улыбнулся: — Рабинович.

***

Несомненно, главным качеством Ботвинника была его исключительная целеустремленность. Еще юношей он поставил перед собой высокую цель — стать чемпионом мира по шахматам и последовательно шел к ней, отсекая все лишнее, что мешало движению. Эта целеустремленность отличала не только Ботвинника-шахматиста, но и не в меньшей мере Ботвинника-человека. Если он ставил перед собой цель, не было силы, способной его остановить.

Вот история, рассказанная заместителем председателя Спорткомитета Дмитрием Постниковым, в конце сороковых и пятидесятых годах курировавшего шахматы:

«Став чемпионом мира, Ботвинник решил построить дачу. И не где-нибудь, а в одном из самых престижных мест Подмосковья — на Николиной горе. Стоит добавить, что там проживали самые сливки общества — поэт С. Михалков, писатель Ф. Панферов, академик П. Капица, авиаконструктор В. Мясищев. Николина гора находится вблизи Москвы-реки, в районе водоохранной зоны столицы и контролировалась Министерством внутренних дел. Написав на имя министра внутренних дел Л. Берия письмо, Ботвинник обратился к тогдашнему председателю Спорткомитета Аполлонову с просьбой о поддержке. Через некоторое время Аполлонов приказал Постникову вызвать Ботвинника и сообщить, что Берия ему отказал. Постников пригласил Михаила Моисеевича и передал ему слова председателя Спорткомитета.

— Разрешите воспользоваться вашей „вертушкой“, — неожиданно попросил Ботвинник и, получив согласие, быстро набрал номер. Было очевидно, что он готов к такому повороту событий и отступать не намерен.

В трубке послышался голос:

— У телефона Маленков. С кем я говорю?

— Здравствуйте, Георгий Максимилианович! Говорит чемпион мира Ботвинник. Прошу принять меня по небольшому вопросу.

В то время (конец 40-х годов) Г. Маленков был одним из ближайших сподвижников Сталина.

— Откуда вы звоните?

— Из Спорткомитета.

— Через двадцать минут жду вас на Старой площади. Пропуск вам будет заказан. (На Старой площади располагался Центральный комитет партии.)

Попрощавшись с Постниковым, Ботвинник поспешил на Старую площадь. А через неделю в Спорткомитет пришла телефонограмма. Ее содержание:

„По поводу заявления тов. Ботвинника М. М.

Министру лесного хозяйства тов. Орлову. Выделить столько-то кубометров леса для тов. Ботвинника М. М.

Министру путей сообщения тов. Бещеву. Обеспечить доставку леса до поселка Николина гора.

Председателю Моссовета тов. Попову. Выделить участок земли на Николиной горе для дачи тов. Ботвинника М. М.

Главному архитектурному управлению Моссовета. Представить тов. Ботвиннику М. М. стандартный проект дачи.

Все расходы за счет тов. Ботвинника М. М.“

Но главное, конечно, было в подписи — И. Сталин.

Так Ботвиннику удалось обыграть всемогущего Берию!»

— «В жизни мне повезло. Как правило, мои личные интересы совпадали с интересами общественными — в этом, вероятно, и заключается подлинное счастье. И я не был одинок — в борьбе за общественные интересы у меня была поддержка. Но не всем, с кем я общался, так же повезло, как мне. У некоторых личные интересы расходились с общественными, и эти люди мешали мне действовать. Тогда и возникали конфликты».