Забавные воспоминания о школе Ботвинника

Школа Ботвинника была довольно популярна лет 40-50 назад. Все способные юноши и девушки, так или иначе, соприкасались с ней. Считалось, что ученики школы растут буквально на глазах, правда не все они достигли больших высот. Но высказывались и другие мнения. Так, гроссмейстер Борис Гулько с иронией отзывался о занятиях с Ботвинником, полагал, что от них не так уж много толку, а многие выдающиеся шахматисты взошли на вершину благодаря своему таланту, а вовсе не благодаря урокам Ботвинника. Гулько сам вел занятия в этой школе в качестве ассистента и не был в восторге от догматического подхода Михаила Моисеевича, представлял занятия в юмористическом духе. Вот несколько забавных случаев из воспоминаний Гулько.

Чья рекомендация важнее?

Однажды Ботвинник заявил: «Конь белых на е2 в староиндийской защите всегда стоит плохо. Это давно доказал Ефим Геллер». Кроме восхищения от такой генерализации, Гулько почувствовал и некоторое смущение: за год до этого в межзональном турнире в Швейцарии он выиграл хорошую партию именно в «староиндийке», именно у Геллера, расположив своего коня именно на е2.

За год до участия Бориса в работе школы Ботвинник отчислил из нее Леву Псахиса и Лену Ахмыловскую, талантливейших слушателей, ставших вскоре звездами первой величины. Для тех это оказалось обескураживающим разочарованием. Спустя много лет Гулько спросил Псахиса: в чем он видел привлекательность школы Ботвинника, с   разбором малоинтересных партий детей и малозначащих дежурных домашних заданий. «Ты не понимаешь, — объяснил Лева без особой логики, — для нас, живших в медвежьем углу, шахматы в течение двух недель, общение со сверстниками, значило очень много».

Ощущение своего величия у «бессмертных» зачастую перевешивает остальные чувства, включая иронию и чувство юмора, если это чувство, естественно, наличествует.

Касается это и Ботвинника. Вот еще один забавный пример. После сессии Патриарх раздавал всем ученикам, даже отчисляемым, домашние задания. «Что предложить Ахмыловской?» — спросил он однажды у Юрия Разуваева.  Лена, как и Лева Псахис, жила тогда в Красноярске, и в нелегком сибирском климате выросла бледненькой. Может быть, из-за этой бледности Ботвинник, высоко ценивший физическое здоровье, и отчислил ее. «Напишите, чтобы она побольше гуляла на свежем воздухе», — посоветовал Юрий.

Во  время ассистирования Гулько Ботвиннику, в процессе «оздоровления», то есть на прогулке с морского купанья в столовую, Борис по поводу Ахмыловской, которая в тот момент успешно играла полуфинальный матч претендентов с Майей Чибурданидзе, заметил: «Разуваев считает Лену Ахмыловскую своим большим педагогическим успехом. Когда-то Юра посоветовал ей побольше гулять, и смотрите, как она теперь здорово выступает». Ботвинник строго посмотрел на Гулько и сурово произнес: «Нет, Ахмыловская – это мой педагогический успех». Наверно, забыл, как выгнал ее из своей школы. Остаток пути недовольный Ботвинник шел молча на шаг впереди Бориса…

Гулько участвовал в составлении заданий после сессии Ботвинника, а мастер Володя Козлов из записывал.

«Что задать Эльвесту?» — задумался Ботвинник. – «Он – активный шахматист, эстонец. Посоветуйте ему посмотреть партии Кереса», — предложил Гулько. «Хорошо. Записывайте задание», — велел Патриарх Козлову. Борис и сам не понимал логики своего совета: почему эстонец должен изучать партии эстонца?

Получив задание, Яан обиделся: «Я и так видел все партии Кереса».

Одному из учеников своей школы Ботвинник задал проанализировать что-то весьма скучное.

«Давайте, я лучше проанализирую только что сыгранную партию Бронштейн – Холмов. Очень интересные осложнения!». — «Партию Бронштейна? – возмутился Ботвинник. — Ни в коем случае!». Он считал Бронштейна своим врагом, – тот чуть не обыграл его в матче за корону в 1951 году, и на его партию не согласился. Правда прозвище, данное им Бронштейну – «великий путаник» — содержало не только критику, но и элемент уважения. Все-таки «великий».

Ботвинник серьезно относился к священнодействию своего «обучения». Ему казалось, что ученики, соприкоснувшись с ним, получают некий мистический ключ к успеху. Выросший в пору «единственно правильного научного мировоззрения», Ботвинник считал также «единственно правильным» и свое мнение. Со своим великим учеником — Каспаровым – он вскоре поссорился — задолго до их политического конфликта, поскольку тот сыграл в турнире, на который не получил благословения от Ботвинника.

Да, впоследствии Боря согласился с оценкой школы Ботвинника, данной Левой Псахисом: это была хорошая возможность поболтаться вдали от дома, пообщаться, поиграть в шахматы, ну и, конечно, понаблюдать вблизи великого шахматиста. Эти слова и были основным воспоминанием Гулько от знаменитой школы Ботвинника.