Шахматные истории

Нет худа без добра

В 1981 году вышла книга известного театроведа Вадима Гаевского «Дивертисмент», в которой автор подверг сомнению аксиому «а также в области балета мы впереди планеты всей» (превосходство советских в шахматах сомнению не подвергалось), и критически оценил постановки главного балетмейстера Большого театра и всего Советского Союза Юрия Григоровича. Книгу тут же запретили к распространению, а выпустившего ее редактора уволили из издательства «Искусство». Статьи «диссидента от балетоведения» перестали печатать, Гаевскому фактически перекрыли все источники существования.

Однажды его коллега, другой театровед, встретив на улице осунувшегося и похудевшего Гаевского, воскликнул: «Господи, от тебя ведь половина осталась!». На что Гаевский, не теряя юмора, бодро ответил: «Ничего страшного, скоро начну зарабатывать на сеансах одновременной игры в шахматы — под именем гроссмейстера Полугаевского!».

 

Лыжный поход

Михаил Ботвинник тщательно следил за своей спортивной формой, в зависимости от сезона регулярно плавал или ходил на лыжах на Николиной горе. В конце 50-х в одну из зим к нему присоединился Василий Смыслов, живущий на даче неподалеку – в Раздорах. Лыжный маршрут всегда был одинаковым и составлял 15 км туда и обратно. Двигались достаточно быстро, но на полпути у Смыслова внезапно порвалось лыжное крепление, и марафонцам пришлось искать прибежище, чтобы сделать необходимый ремонт. Неподалеку, на опушке леса, они заметили избу.

— Наверное, здесь живет лесник, надеюсь, он поможет вашей беде, — сказал Ботвинник и решительно постучал в дверь. Хозяин избы, пожилой бородатый мужик, и вправду оказался лесником. Смыслов снял лыжи и ботинки, тот достал инструменты и быстро устранил поломку. Потом он обратился к лыжникам:

— А что если нам в шахматишки сыграть, ребята? А то я все сам с собой да с собой.

Расположение фигур на доске, раскрытой на столе, действительно свидетельствовало о прерванной партии. Нежданным гостям неудобно было отказаться.

— Первым сыграет чемпион мира, а я как экс-чемпион за ним, — предложил Смыслов.

— Шутите? — хмыкнул лесник. Смыслову, однако, сыграть не пришлось, потому что первая партия сильно затянулась. В какой-то момент лесник, игравший белыми, надолго задумывался, но ход, который он наконец сделал, заставил задуматься и Ботвинника. В результате партия закончилась вничью.

 — А ты недурно играешь, мужик, — похвалил Ботвинника лесник, пожимая ему на прощанье руку.

…Энергично скользя в направлении к дому, чемпион мира заметил:

— Я бы, конечно, легко победил, если бы играл всерьез. Но все-таки… это поразительно!

— Почему вы так уверены в победе? — спросил Смыслов.

— Не хотите ли вы сказать, что он мог у меня выиграть?

— А что, вполне. Если бы на 21-м ходу он двинул ладью в противоположную сторону…

— Да, это был странный ход.

— Странный!? Он просто неправильно принял мой сигнал.

— Ах вот оно что! Вы нажимали ему носком на сапог?

— И на сапог нажимал, и по коленке стучал.

— Но как он понимал вас?

— Я был у него пару дней назад. Четыре часа ушло на разучивание азбуки Морзе. Да он, как видите, не очень твердо усвоил ее.

— Потратить полдня ради глупой шутки! – не сдержал удивления Ботвинник.

— Но не такой уж глупой. Думаю, я сыграл одну из лучших своих партий. Если бы лесник передвинул ладью не на ферзевый фланг, а на королевский, матовая атака была бы неотразимой.

Ботвинник промолчал в ответ, но с тех пор они со Смысловым никогда больше вместе на лыжах не катались.