Шахматные истории

КОНВЕРГЕНЦИЯ МУЗ

Знаменитый испанский живописец, график и скульптор Хоан Миро (1893-1979) проявлял большой интерес к шахматам, но не отличался большой практической силой игры. Примечательно, однако, что «вслепую» он играл ничуть не слабее, чем в «зрячие» шахматы. Сам Миро объяснял такую свою способность особым методом обучения, к которому прибегал его учитель живописи Гали Фабра: завязывал ему глаза, а затем предлагал зарисовывать предметы, которые вкладывал ему в руки.

 

ПАРТИЯ С ЖИВЫМИ ФИГУРАМИ

Пильсбери — Баульс (Лондон, 1902)

Это была необычная игра, а «партия с живыми фигурами». Партию белых вёл Г.Н. Пильсбери, чёрными — лондонский шахматист Г. Баульс.

Роль ферзей исполняли жёны игроков. Когда Пильсбери на 55-м ходу красиво пожертвовал ферзя, то это была жертва не просто его сильнейшей фигуры, но и супруги!

 

ОТПУСТИТЕ ЕГО НА СВОБОДУ

Российский император Павел I любил играть в шахматы и слыл хорошим игроком. Однажды к нему во дворец привели из тюрьмы человека, осужденного за высказывания против императора. Павел, расспрашивая об обстоятельствах дела, спросил его:
— Играешь ли ты в шахматы?
— Да, — ответил арестант.
Они сыграли три партии, и император все проиграл.
— Отпустите его на свободу, — приказал Павел. – Такой замечательный шахматист не может быть преступником.

 

«КЛУБ ВЕРЫ МЕНЧИК»

Рассказывает Макс Эйве.

— Клуб «Веры Менчик» появился в тридцатых годах с лёгкой руки гроссмейстеров Тартаковера и Флора. В этот «Клуб» тогда в шутку принимали всех гроссмейстеров, которые проигрывали или делали ничьи с тогдашней чемпионкой мира Верой Менчик. Членами этого клуба были Капабланка, Флор, Мизес и, конечно. я. Должен признаться, что я особенно неудачно играл с Менчик.

 

ПРИЗ «ЗА КРАСОТУ»

Рассказывает гроссмейстер Властимил Горт

В 1961 году в составе сборной Чехословакии мне довелось участвовать в финале командного первенства Европы. Тогда мне было 17 лет и в соревнованиях подобного ранга играть ещё не приходилось. Можно представить моё волнение, когда в одном из туров я очутился за шахматной доской против самого Пауля Кереса.

Подолгу задумываясь над каждым ходом, я вскоре стал испытывать недостаток времени. Правда, и у моего соперника тоже был небольшой цейтнот. И вдруг перед самым контролем он пожертвовал ферзя за две пешки.
Эта жертва была для меня как гром среди ясного неба. Вначале я не мог ничего понять. Для анализа времени не оставалось. «Только бы успеть сделать 40 ходов, только бы успеть…» — стучало у меня в мозгу.
Но вот контроль кончился, и тут уж я дал волю анализу.

Продумав сорок пять минут, я записал ход. С облегчением вздохнув, я откинулся назад и… вместе со стулом полетел на пол.
Во время доигрывания Керес реализовал свой перевес, и партия получила приз «за красоту».
Возвратившись домой в Прагу, встречаю друзей. Они многозначительно улыбаются. «В чём дело?» — спрашиваю я. Мне показывают газету «Ческословенский спорт», в которой было напечатано следующее: «Бурно развивались события в партии Керес — Горт. Перед концом встречи советский гроссмейстер пожертвовал ферзя, от чего наш молодой мастер упал со стула…»
Так я впервые стал соавтором партии, получившей приз «за красоту». В дальнейшем мне ещё не раз доводилось выступать в этой роли, но со стула я больше не падал.

А один раз приз «за Красоту» чуть-чуть не достался мне.
Случилось это на зональном турнире в Галле в 1966 году. В этом соревновании я играл не совсем удачно, но несколько партий провёл хорошо. Удалась мне встреча с югославским мастером Миничем. После партии участники поздравляли меня с победой, а главный судья соревнования заявил, что партия достойна приза «за красоту», который организаторы обещали учредить к концу турнира. Но турнир закончился, а приз мне так и не вручили: его, видимо, забыли учредить.