На последнем этаже

Евгений Суров

 

«Простите, могу я поинтересоваться — вы шахматисты?»

Вежливый человек за угловым столиком обратил внимание на диалог Алины Кашлинской и израильского этюдиста Йоханана Афека.

Дело происходило на вершине отеля «Дон Джованни». Здесь можно не только вести беседы о пешках и королях, но и любоваться видом на город.

Когда же я подходил к гостинице, думал начать репортаж как-нибудь так: «Где кончается красночерепичная Прага…»

Места отчасти напоминают те в Восточном Берлине, по которым год назад прогуливался Андрей Максимович.

Район называется Винограды, а длиннющая улица, фрагменты которой вы только что увидели — Виноградская. Берёт начало от самой Вацлавской площади.

Наконец, первый за многие десятилетия в Чехии супертурнир организовали под вывеской «Наказанного развратника».

Заходите, не ошибётесь.

Собственно, можно больше никуда и не идти — для зрителей здесь же комментируются текущие события на досках.

Но сами участники — этажом выше.

В зале легко уживаются и «мастера», и «претенденты», и любители.

А тянет всё равно к весенним птицам.

«…Да, мы профессиональные шахматисты. Более того, прямо в этой гостинице сейчас играют лучшие гроссмейстеры мира, у вас есть уникальная возможность на них посмотреть!»

Человек молча осмысливал информацию. Он химик. Приехал из Нюрнберга по научным делам.

«Мы не шутим — там действительно очень сильные игроки!» — уговаривал Афек. Но учёного заинтересовало другое: «А кто на это даёт деньги?» (под этим «кто?» ясно слышалось «зачем?»). «На этом можно зарабатывать?»

Ответы изумляли немца.

«И женщины тоже зарабатывают?» «Простите, я вас перебью, что вы имеете в виду, когда говорите «женские шахматы»? Они чем-то отличаются от обычных шахмат?» «Минуточку, вы уж извините, но я возражу: теннис — это совсем другое. В теннисе я понимаю разницу между мужскими и женскими возможностями…»

Алина то и дело поглядывала в телефон — реализует ли Войташек преимущество.

«Могу я поинтересоваться: а дома у вас есть какие-то темы для разговора, кроме шахмат?» «Простите, я не понимаю, когда вы говорите «тренируюсь». Что вы делаете, когда тренируетесь?» «Мне кажется, я сегодня встретил в лифте шахматиста. Это был человек как будто не из мира сего. Нет-нет, вы зря смеётесь, я имел в виду совсем другое…»

«Ну вот и всё, — сказала Алина, — Радослав выиграл, мне пора».

Это было лучшее шахматное интервью, что я слышал.

* * *

На следующий день она сидела одна.

Я не сразу узнал её.

«Вы ведь жена Виктора Лазнички?» — «Очень приятно». — «А вы у меня когда-то были героиней репортажа с батумской Олимпиады…»

Это «очень приятно», как и ещё несколько фраз, Ева произнесла по-русски. «Виктор научил — у него ведь мама русская».

Отложив бутерброд, призналась, что муж с ней не играет. Я предложил свои услуги. «А вы не пожалеете? Я слишком слаба в шахматах…»

Мы прошли в соседнюю комнату.

Много книг (ни одной на русском), удобные кресла, пара досок с фигурами. Нет только часов. «Да и не надо».

«Я предпочитаю классику». — «Вот как?» — удивился я. — «Да, потому что, в отличие от рапида или блица, есть время подумать. Я принесу воды».

«Вот только об этом не надо…» (не скажу о чём; но разрешение на публикацию истории я получил).

«Я просто напишу, что выиграл у Лазнички», — рассмешил её, уже зная, что наша партия закончится вничью.

Не знаю, сколько прошло — час или два. Мы пожали руки.

«А давайте посмотрим, как Виктор сыграл?»

«Давайте!»

* * *