Гарри Каспаров: «Титул чемпиона мира не является индульгенцией за соучастие в преступлениях»

Евгений Суров

 

Часть третья:

Е.СУРОВ: Мы в ресторане, и грех не спросить: есть всё-таки какой-то оптимальный режим, который вы бы посоветовали шахматистам? Или всё индивидуально?

Г.КАСПАРОВ: Всё абсолютно индивидуально. Вообще любая попытка давать универсальные советы – это заранее попытка с негодными средствами.

Е.СУРОВ: Я когда-то с изумлением прочитал, что вы перед партиями плотно обедали.

Г.КАСПАРОВ: Да. Но тогда партии были длинные, шестичасовые.

Е.СУРОВ: Но всё равно удивительно.

Г.КАСПАРОВ: На самом деле, мне это было эффективно, потому что… Я ел буквально меньше чем за час до партии, — причём ел салмон [лосось] или бифштекс, в общем, ел основательно. Но – хватало энергии на всю партию. Ну, я раскачивался в дебюте, но зато на четвёртом-пятом часу чувствовал себя идеально.

Е.СУРОВ: А шоколад?

Г.КАСПАРОВ: Шоколад даже меньше уже ел тогда. Это где-то примерно 90-е годы, обычно в Линаресе так было. Но опять же, это всё чисто индивидуально. Кстати, потом, с возрастом я начал немножко менять свой рацион – понятно, что человек, даже меняясь с годами, должен делать все эти необходимые «поправки на ветер».

А когда мы играли с Карповым матч в Москве, то партии начинались в пять часов вечера.

Е.СУРОВ: Наверняка по желанию Карпова?

Г.КАСПАРОВ: Так было в правилах прописано: начало в пять. Я это помню, потому что я стал чемпионом мира без пяти минут десять вечера.

Е.СУРОВ: Об этом, кстати, мало кто знает.

Г.КАСПАРОВ: В 21.54, если не ошибаюсь, по московскому времени, 9 ноября.

КЛАРА ШАГЕНОВНА: В день рождения Таля!

Е.СУРОВ: Да, это известно.

Г.КАСПАРОВ: Поэтому обед у меня был фактически утром, часов в двенадцать, даже раньше. А перед партией я перекусывал бутербродом с чёрной икрой. Надо было всё-таки поесть. Это было в 1984-м, на безлимитном матче. В 1985-м, по-моему, тоже так было.

Е.СУРОВ: А физические нагрузки во время турниров? На этот счёт тоже есть разные мнения.

Г.КАСПАРОВ: Нет, я противник физических нагрузок. У меня были минимальные нагрузки, потому что я и так очень много энергии отдавал. Готовился… Партия длилась пять часов с откладыванием, а потом уже по шесть-семь часов без доигрывания. И плюс столько же времени в сутки отдавал подготовке. Поэтому вся энергия была только на доске.

Е.СУРОВ: А вы за нынешней деятельностью Карпова хоть как-то следите? Если это можно назвать деятельностью.

Г.КАСПАРОВ: Я не слежу за деятельностью депутатов Государственной Думы. Мне более-менее понятно, чем он там занимается. Иногда я вижу там у тебя какие-то стадные голосования, в которых он участвует. Ну, это дело Карпова.

Е.СУРОВ: Но ваше отношение к нему от этого никак не зависит? Просто я знаю, что вы какое-то время назад… можно сказать, подружились, или восстановили отношения.

Г.КАСПАРОВ: В 2009-2010 годах у нас была общая цель. Он согласился, что надо что-то менять в шахматном мире, и мы объединили свои усилия. Я его поддерживал [на выборах президента ФИДЕ]. Сразу скажу, что в 2014 году он меня не поддерживал.

Е.СУРОВ: Вот я то же самое хотел заметить.

Г.КАСПАРОВ: Ну так это же вопрос к Карпову, не ко мне. А сейчас моё отношение к крымнашистам любых оттенков все хорошо знают. Поэтому Карпов здесь ничем не выделяется. Просто он ещё был чемпионом мира – как говорил Борис Васильевич Спасский, членом «самого маленького в мире профсоюза». Это не является индульгенцией за соучастие в преступлениях, за которые он голосует. Но это просто делит его в моих глазах на две части.

Е.СУРОВ: А вы знаете, что сейчас есть и молодые шахматисты, тот же самый Артемьев, которые о вас не очень лестно отзываются?

Г.КАСПАРОВ: Это проблема их образования и понимания мира, здесь я ничего сделать не могу. Я думаю, что подрастёт – может, начнёт что-то понимать. Не начнёт – ну, это будут его проблемы.

КЛАРА ШАГЕНОВНА: Кстати, Артемьев стал чемпионом Европы. 21 год ему.

Г.КАСПАРОВ: Хорошо играет. Что сказать… Мальчик вырос в путинской России. Довольно сложно обвинять молодого человека, выросшего в путинской России, что он не так думает о Каспарове. Гораздо интереснее, что есть и другое мнение – Дубова. И это оставляет какую-то надежду, что луч света пробивается в тёмном царстве.

Е.СУРОВ: Я бы сказал, что дело даже не в Каспарове, а в том, — откуда вообще это у молодых людей? Человек, которому двадцать лет, произносит фразу: «Мне непонятно негативное отношение Каспарова к Советскому Союзу». Но человек даже не родился в Советском Союзе.

Г.КАСПАРОВ: Опять-таки, это результат brainwashing’а, промывания мозгов. Это говорит об общем интеллекте говорящего и о том, что ему не повезло – у него не было в жизни людей, которые могли бы ему что-то рассказать. Он сам, видимо, не обладает достаточно критическим мышлением, чтобы всё-таки что-то почитать и попытаться понять – что было в СССР, как было, вообще что это такое.

На самом деле, это проблема, которая выходит далеко за пределы одного или двух талантливых шахматистов. Она вообще связана с тем, что вырастает поколение людей (не только, кстати, в России, но и за её пределами, в свободном мире), которые довольно смутно себе представляют прошлое. Что было во время холодной войны, например. Я уж не говорю о более древних временах. Зачастую, когда я выступаю с лекциями в той же Америке, для многих молодых людей в зале, которым около 25 лет, Советский Союз – это что-то вроде Трои. Примерно в таком же далёком прошлом, в тумане, в дымке. У них довольно смутные представления о том, что и как там происходило.

Е.СУРОВ: Более того. Сейчас довольно часто идут дискуссии о событиях 1990-1991 годов, о развале Советского Союза. И выясняется, что многое забывается даже теми, кто жил тогда и участвовал в тех событиях.

Г.КАСПАРОВ: Не совсем так. Есть же больше количество фактического материала. Что интересно: сегодняшние споры, например, о 1991 годе ведутся не на основе фактического материала, а на эмоциях. Что довольно любопытно с точки зрения стороннего объективного наблюдателя. Ну чего спорить о вещах, о которых есть чёткое документальное свидетельство? Условно говоря, если посмотреть, как Андрей Илларионов пишет статьи о Гайдаре. И большое число поклонников Гайдара начинают просто предавать его анафеме. При том, что Илларионов просто печатает документы! Вот документ – Егор Гайдар перечислил миллиард долларов из нищего российского бюджета в контролируемый КГБ банк. Дальше несётся просто какой-то поток грязи. Но это документ! Никто не спорит с документом. Но – «нельзя марать светлое имя» и так далее. То есть все эти споры мгновенно переходят в плоскость того, что «как вы посмели». И это при том, что, в основном, люди, аргументирующие свои доводы, как Андрей Илларионов, всего-навсего ссылаются на документы. Такая-то фраза была сказана Борисом Ельциным или Борисом Березовским, или Валентином Юмашевым. Вот, посмотрите. В ответ идёт просто какой-то шквал негодования: «как вы посмели, всё было по-другому». А «по-другому» — это та картина, которая складывается в головах у людей и которую они хотят видеть.

Поэтому что мы так возмущаемся Артемьевым? Гораздо более взрослые люди, жившие в те славные времена, будучи в состоянии оценить весь масштаб тех событий, тоже отказываются принимать фактический материал. Ровно потому, что он не соответствует их представлению о том, что тогда было. Причём даже не представлению, которое у них было тогда, а тому, что у них сложилось с годами. Это их такое немножко идеалистическое представление, и его нельзя трогать. Мифы нельзя разрушать. Потому что, не дай бог, факты разрушат этот их мираж. Если мираж, в котором человеку удобно жить, не выдерживает столкновения с фактами – это плохо для фактов.

Е.СУРОВ: А у вас к чему-то изменилось отношение за эти годы?

Г.КАСПАРОВ: Конечно. К ельцинской эпохе в целом отношение изменилось, и я об этом пишу.

Е.СУРОВ: В худшую сторону?

Г.КАСПАРОВ: Я просто стал более объективен. Опять же, на фоне распада СССР (что я считал благом) и других изменений я закрывал глаза на какие-то вещи. Теперь мне более-менее понятно, что тогда происходило, и деятельность так называемого правительства реформаторов, и 1993 год, расстрел Парламента… То есть я стал оценивать ситуацию объективно. Никоим образом не идеализируя оппонентов Ельцина – я прекрасно понимаю, чего стоили Руцкой, Хасбулатов и Зюганов. Но понимаю, что всё было не чёрно-белым, ситуация была гораздо более динамичной. Это же шахматные истины – ты должен объективно анализировать.

Е.СУРОВ: Кстати, говоря о Вильнюсе, на днях состоялся суд по событиям января 1991 года…

КЛАРА ШАГЕГОВНА: 13 января. Я помню это, потому что в тот день мы праздновали победу Гарика.

Е.СУРОВ: Победу какую?

КЛАРА ШАГЕНОВНА: Очередную. Когда он выиграл матч в 1990 году, мы вернулись, в Измайлово собрали большой банкет и отмечали. Много народу было! И Жванецкий выступал, и Хазанов был. Собчак приехал и сказал:

Г.КАСПАРОВ: Собчака там не было. Он сказал эту фразу в другом месте.

Е.СУРОВ: А всё-таки – что сказал?

Г.КАСПАРОВ: Это было в начале января, там был сбор людей, которые тогда представляли оппозицию. И Собчак сказал: «Давайте выпьем за победу Каспарова – это единственный успех демократов в последнее время». Красиво сказал…