Жажда повторений.

Л. Бабушкин

 

Жажда повторений
(Материалы и комментарии)

 

«А солдату опять до смерти захотелось увидеть прелестную принцессу. И вот ночью опять явилась собака, схватила принцессу и помчалась с ней во всю прыть, но старуха фрейлина надела непромокаемые сапоги и пустилась вдогонку. Увидав, что собака скрылась с принцессой в одном большом доме, фрейлина подумала: «Теперь я знаю, где их найти!» взяла кусок мела, поставила на воротах дома крест и отправилась домой спать. Но собака, когда понесла принцессу назад, увидала этот крест, тоже взяла кусок мела и наставила крестов на всех воротах в городе. Это было ловко придумано: теперь фрейлина не могла отыскать нужные ворота — повсюду белели кресты.»


 
Ганс Христиан Андерсен. Огниво

 

Начну со статьи международного мастера И. Одесского, опубликованной в Интернете. (И.Одесский «Жара, жарою, о жаре..») Наряду с прочим автор рассказывает в ней о том, как он при помощи компьютера искал аналоги красивых комбинаций.

   «Программа «ChessAssistant». …Ставишь ей позицию – машина ее ищет и так, и вверх ногами, и во всяких других зеркальных отображениях. Ставишь даже не позицию, а просто идею (схему) – тот же эффект. » (И. Одесский)

   Для примера автор приводит комбинацию из партии, о которой известно только то, что она игралась в Югославии в 1949 году.

Югославия, 1949

   Легко выигрывает размен ферзей. Но кто бы из шахматистов не соблазнился здесь ходом 1.Лc7? Игравший белыми так и сыграл, ожидая, видимо, что черные немедленно сдадут партию. Однако после 1.. Лс5!! сдаваться пришлось белым.

 

   «Где играли? в каком городе, кто играл белыми, кто черными? – все стерлось за 50 с лишним лет. А сам пример? Голая схема, не более. Комбинация-то сочная, ее бы развить, облечь в красивую игровую форму… Неужто нельзя найти пример побогаче?
Подключаю умную программу. Ставлю на пустую доску 4 фигуры: у белых – ферзя на b7 и ладью на c7, и у черных – ферзя на d7 и ладью на с5.

Даже королей не надо ставить – сама все расставит.И посмотрите, какое чудо нашла мне умная машина. Волшебная шкатулка, не иначе.

П. ТИПСЕЙ – Н. ИВЕЛЛ
Эдинбург 1985

Ход черных. Допустим, можно догадаться, почему пешку нельзя брать ферзем: 23…Ф:c2? 24.Лe4!! (уже очень красиво, да? И просто!) 24…Л:e4 (24…Ф:d2 25.Л:e8X) 25.Фh6 с матом. Но почему нельзя брать пешку ладьей?
23…Л:c2? 24.Лe4!

Этот удар черные, без сомнения, видели – и приготовили, как им казалось, достойный ответ:
24…Лec8! Проигрывало любое другое отступление ладьей по 8-й горизонтали ввиду 25.Фh6, теперь же на 25.Фh6 последует 25…Л:f6! Но белые – какие молодцы! – нашли, чем ответить: 25.Лc4!!

Я восхищаюсь Типсеем, я восхищаюсь Ивеллом; да простит меня читатель, я восхищаюсь самим собой – подобно археологу, я раскопал, извлек из небытия такое чудо; но больше всего восхищаюсь машиной. Ведь эта позиция – та же схема , только перевернута вверх ногами! 4 полухода – а есть всё. Сюжет – завязка, развитие, кульминация; трагедия для черных – триумф для белых.
Высокое искусство. И такое легкое, волшебное – не знаю, как вы, а я смотрю – и забываю об этой жуткой жаре.
25…Ф:f6 26.Л:c8+. Черные сдались.» (И. Одесский)

   Надо признать, что И.Одесский трудился (превознемогая жару) не напрасно: комбинация П.ТИПСЕЙ – Н. ИВЕЛЛ действительно красива! Чужой пример заразителен — я тоже принялся, было, искать вариации на тему «югославской» комбинации, но вспомнил, что нечто подобное уже давным-давно было.
В 20-х годах прошлого столетия известный этюдист А. Гербстман уже искал аналоги комбинации, очень похожей на ту , с которой начались поиски И. Одесского.

  » Один сильный парижский шахматист, М. Э. С, в партии, игранной в 1906 году, попал в незавидное положение:

N. N
.
М. Э. С.

   М. Э. С. играет белыми; черные грозят ходом С:е2 выиграть фигуру, так как нельзя бить слона ферзем из-за связки Лс2. Белые находят, однако, тонкую защиту: 1. Лgl. Его противник, не подозревая опасности, играет: С:е2 2. Ф :е2 Лс2. Как будто черные выиграли ферзя за ладью, но после 3. Лс1 оказывается, что они проиграли по меньшей мере ладью: черные связали ферзя белых по горизонтали, но сами попались на более неприятную связку — по вертикали.
Эта комбинация была известна и в середине прошлого века: в сборнике Клинга и Горвица (1851 г.) мы встречаем довольно громоздкий, неестественный по построению этюд, трактующий такую же связку: знай игравший черными этюд Клинга и Горвица, он, вероятно, не попался бы на ловушку. А. А. Троицкий воспользовался темой Клинга и Горвица для следующего этюда — миниатюры (миниатюрой называется композиция не более чем с 7 фигурами):

A. A. Tpоицкий
„Трудовая правда», 1926

Выигрыш

Решение: 1. с6 b2 2. с7 b1Ф 3. с8Ф+ Кра7 4. Фс7+ Кра8! 5. Cg2+ Ce4 6. Фh7!!, и выигрывают»

(А. Гербстман “Шахматная партия и композиция” М — Л: Физкультура и Туризм, 1930)

 

    Поскольку никаких компьютеров во времена молодости А. Гебстмана, естественно, не было, он и искал, ориентируясь не на схему, а на идею. Поэтому он и нашел пример, в котором жертвой «перекрестной» связки оказывалась не ладья, а слон.

Мои собственные изыскания тоже не остались без результата :

Котецкий-Берман
Лиепая, 1973

.

   Стоило черному ферзю «на минутку» оставить свою пешку без присмотра 1. ..Фb8, как противник ее забрал 2.С:c5. Однако ферзь вернулся: 2… Фf8! Так белые были наказаны за жадность
И еще один пример комбинации со схожей идеей.

   Это положение случилось в одной из партий чемпионата Румынии 1953 года. Имена игроков мне не известны. У черных лишнее качество и, казалось бы, неотразимые угрозы по открытой линии «g».
1. Лg5!! Необходимо и достаточно. Теперь невозможно ни 1… Ф:g5, ни 1…Ф:e4 из-за 2.К:f7x
1…Ф:f6 2.Фd4!! Ферзь связывает ферзя. 2…Лg6 3.Л:g6

Черные сдались.

* * * 

  Но вот вопрос: а  зачем, собственно, искать аналоги оригинальных и красивых комбинаций? И что это за страсть к повторениям ? Стремление к красоте?
Однако известно, что от повторений красота только блекнет. Вспомните, например, комбинацию с жертвой слона на h7, или комбинацию Ласкера с жертвой двух слонов на h7 и g7, или мат Легаля. Все это многократно повторялось, и по этой причине не вызывает уже у опытных шахматистов прежнего восхищения.
И тем не менее, именно эстетическое чувство заставляет искать повторений. Все прекрасное и парадоксально, и закономерно — красота внутрене противоречива. А человеку свойственно стремление избавляться от противоречий. Вот мы и ищем повторений, чтобы доказать себе и другим, что необычное и «неповторимое» не случайно и даже типично.
Сами того не осознавая, мы стремимся сделать парадоксальное обычным и тем самым — «избавиться» от красоты. И поскольку мы делаем это под воздействием эстетического чувства, остается заключить, что тенденция к самоисчерпанию заложена в самих проявлениях прекрасного. Растворяясь в обыденном, прекрасное делает обыденное более совершенным. А это означает, что красота, «стертая повторениями», пропадает не напрасно.   Творческая функция красоты, может быть, в том и заключается, чтобы всё жизнеспособное новое, будучи при зарождении единичным и случайным, становилось всеобщим и закономерным.