Давид Навара: «Белыми на ничью? Зачем тогда играть в шахматы?..»

Евгений Суров

 

Е.СУРОВ: Давид, здравствуйте! Я встретил вас на женском чемпионате Чехии. Вы следите за женскими шахматами?

Д.НАВАРА: Не так, чтобы особо, но слежу. Просто решил посетить этот турнир, чтобы поздороваться с ведущими чешскими шахматистками, и больше ничего. За партиями я слежу чаще всего в интернете, поскольку мне не так уж интересно следить за классическими партиями вживую. Комментировать классические партии – другое дело, там требуется какая-то деятельность, и это мне интереснее. А просто следить не очень люблю, независимо от того, чьи это партии.

Е.СУРОВ: Не могу вас не спросить в связи с этим, следили ли вы за женским турниром претенденток? И что думаете о нём?

Д.НАВАРА: Следил, но не всегда успевал следить полностью. Турнир получился очень сильным, там было восемь сильных шахматисток, победить могла любая. Но Александра Горячкина оказалась в лучшей форме, она великолепно и убедительно победила.

Е.СУРОВ: Вы знаете, сейчас идут разные дискуссии насчёт формата турнира: нужно ли столько играть, когда имеет значение только одно место? Ведь все понимают, что с какого-то тура некоторые участницы просто доигрывают и ни за что не борются.

Д.НАВАРА: Не знаю. Сколько людей, столько мнений. На мой взгляд, двухкруговой турнир восьми шахматисток в данном случае – хороший формат. С другой стороны, можно сказать, что нокаут длится не меньше, чем такой турнир, скорее, наоборот. Да, в круговике доигрывают, но в нокауте каждая партия или почти каждая может оказаться решающей, что, на мой взгляд, тоже не так уж приятно. Все или почти все заканчивают турнир поражением (имею в виду в матче, а не в отдельной партии). Просто я думаю, что у каждого формата найдутся свои приверженцы и свои критики. Но, по-моему, формат хороший.

Е.СУРОВ: Сколько я ни разговариваю с людьми, всё больше убеждаюсь, что идеального формата нет. А вам больше по душе именно такой круговик?

Д.НАВАРА: Да, мне больше по душе. Мне даже нравилось, когда мужской чемпионат мира проводился в таком формате – скажем, в 2005 и 2007 годах. Эти турниры получились привлекательными. С другой стороны, конечно, могло быть и по-другому. Но мне тогда турниры понравились – с точки зрения партий, и так далее.

Е.СУРОВ: Тогда всё-таки перейдём к матчам. Но не к матчам на первенство мира, а с вашим участием. Вы сыграли свой очередной матч, и вам в очередной раз не удалось победить своего соперника. Какие впечатления оставил этот матч?

Д.НАВАРА: Я, конечно, несколько раздосадован своим выступлением в последний игровой день. Думаю, что в первый день я играл нормально, но соперник играл сильнее. Во второй день я играл довольно хорошо, соперник также. В третий я сыграл просто плохо.

Е.СУРОВ: А что случилось? Чем это можно объяснить?

Д.НАВАРА: У меня такое бывает. С одной стороны, могу это объяснить тем, что я очень плохо спал. С другой стороны, соперник весь матч играл больным, и на качество его игры это не повлияло. Конечно, понятно, что как игрок он заметно сильнее меня, но всё-таки проиграть с таким счётом я не обязан. Два дня я достойно боролся, у него и так был перевес, хотя он играл три партии белыми и четыре чёрными. Но в последний день я просто развалился. У меня бывают такие дни, когда голова совсем не работает, и с этим трудно что-то сделать. В классику ещё как-то получается, но в быстрые шахматы, да ещё с таким сильным соперником плюс чёрным цветом… Очень тяжело бывает со всем этим справиться.

Е.СУРОВ: Вы сказали, что соперник был сильный. А вы почувствовали разницу между ним и другими вашими соперниками? Уж вы-то переиграли со многими.

Д.НАВАРА: Да, он делает меньше ошибок, его очень трудно обыграть.

Е.СУРОВ: Некоторые зрители говорили – играет как компьютер.

Д.НАВАРА: Не совсем как компьютер, но он очень сильный игрок – третий в мире. Если кто-то играет сильно, то и компьютеры играют сильно, и в какой-то степени ходы могут совпадать. В этом нет ничего удивительного. Если мы возьмём любой крупный турнир, то победитель такого турнира всегда играет немного как компьютер. Просто за счёт того, что он находился в хорошей форме и победил.

Е.СУРОВ: Не исключено, что Дин Лижэнь – это тот человек, который в будущем будет играть матч на первенство мира. И я хочу вас сейчас спросить о нём, потому что, может быть, потом это интервью будут читать спустя годы, когда он будет бороться за корону. Вы как человек, игравший с ним, что бы посоветовали? Что нужно делать, чтобы его победить? Какие ваши субъективные мысли?

Д.НАВАРА: Победить его очень трудно. А чтобы не проигрывать ему, надо играть очень точно, быть хорошо подготовленным, преподносить сюрпризы, — тогда он всё-таки, по-моему, более уязвим. Поэтому я старался экспериментировать, но у меня это получалось не очень хорошо, поскольку я не такой уж сильный игрок.

Думаю, что он пока ещё растущий игрок и может подняться ещё выше. Полагаю, пока он не обыграл бы Магнуса Карлсена. Но если бы вышел с ним на матч, он бы, несомненно, подготовился очень хорошо, и Магнусу пришлось бы нелегко.

Я выиграл у него две партии – одну по блицу и одну в классику, причём по блицу была одна партия, которая ничего не значила, – такое может случиться, хотя он уже тогда был сильнее.

Е.СУРОВ: В классику это была историческая партия, когда вы прервали его беспроигрышную серию?

Д.НАВАРА: Нет, его беспроигрышную серию прервал Максим Вашье-Лаграв, и потом, через несколько месяцев, я его обыграл, и потом Пентала Харикришна обыграл его в Китае.

Е.СУРОВ: Но всё равно, тогда он уже был очень сильный.

Д.НАВАРА: Да, но если бы он сыграл тогда надёжно, как он обыкновенно играет, партия, вероятно, закончилась бы вничью. Но он решил рискнуть, пойти на острый вариант, поскольку у меня игра в том турнире не очень пошла, к тому же до этого я сыграл две очень длинных партии подряд. И в тот момент просто мне удалось сыграть хорошую партию. Он небрежно сыграл, и мне удалось как-то выиграть. Но он выиграл у меня намного больше партий, не только в этом матче. До этого у него был счёт со мной по быстрым шахматам, кажется, +1. Но теперь, конечно, видно, что он стал сильнее.

Е.СУРОВ: А вы помните счёт со всеми своими соперниками? По крайней мере, известными.

Д.НАВАРА: Вроде бы помню. Но не помню точно, с кем в каком году сыграл. Допустим, в 2003 году я обыграл гроссмейстера Корчного 1.5-0.5.

Е.СУРОВ: Нет, я имею в виду общий счёт встреч вообще.

Д.НАВАРА: Помню, но больше те партии, что играл недавно. Что-то забываю, но более или менее помню. Могу забыть про какую-то ничейку, даже про поражения, если их очень уж много.

Е.СУРОВ: Если очень хочется забыть…

Д.НАВАРА: Нет, если поражений очень уж много. Скажем, если проиграл пять или шесть партий.

Е.СУРОВ: С кем у вас очень большой плюс из более или менее известных шахматистов, а с кем – очень большой минус?

Д.НАВАРА: С Яном Смейтсом из Голландии у меня 4 из 4. В классике пока ещё с Фабиано Каруаной +2, но в Сент-Луисе по быстрым и по блицу я ему проиграл все три партии. Хотя по блицу набрал тогда на половинку больше, чем он – тогда он ещё играл в блиц не так сильно, как сейчас.

«Плюс» у меня с немногими шахматистами, просто сейчас трудно вспомнить.

Е.СУРОВ: А «минус» самый большой? С кем вам совсем неудобно играть?

Д.НАВАРА: С Хикару Накамурой. Я ему проиграл почти все партии в классике (0.5 из 6), в быстрые и блиц ещё три проиграл в том же Сент-Луисе. Причём после турнира мы играли дружеские партии в блиц и мне удалось обе выиграть. Конечно, там он не выкладывался полностью, потому что партии не имели значения. Мне трудно с ним играть, он, конечно, сильнее, это вопрос стиля, и так далее. Но проиграть с таким разгромным счётом я не обязан был, так получилось.

Е.СУРОВ: Наверное, такой неудобный соперник есть у каждого шахматиста. Чем вы это можете объяснить?

Д.НАВАРА: Неудобный соперник – это вопрос стиля, психологии и так далее. Но у меня бывают ещё и перепады формы – когда я в хорошей форме, я способен обыграть почти любого, особенно белым цветом, если он пойдёт на острую борьбу. Но когда я в плохой форме, могу проиграть любому, причём не только гроссмейстеру. Для меня это большая разница. И как раз во всех турнирах, где я встречался с Накамурой, я выступал неудачно. Как-то не хватало энергии, в чём я, конечно, сам виноват – со своими проблемами надо справляться. Было такое ироничное высказывание гроссмейстера Панова: «Я всю жизнь нахожусь в плохой форме». В моём случае это не так. Но, скажем, в турнирах с участием неудобных соперников я чаще всего выступал неудачно, как с тем же Накамурой. А с кем-то у меня счёт разгромный в мою пользу – скажем, с международными мастерами или гроссмейстерами 2500, и где бы мы ни встречались, в таких турнирах я выступал хорошо. Это, конечно, повлияло на счёт. Заметно реже бывает, что турнир для меня не складывается, но всё-таки я кого-то обыгрываю, и наоборот.

Е.СУРОВ: А если вы во время турнира в плохой форме, вы сами это уже понимаете?

Д.НАВАРА: Иногда понимаю, иногда нет. Скажем, в последний день матча с Дин Лижэнем я понимал это очень хорошо с самого утра. С другой стороны, я далеко не всегда понимаю, когда я в хорошей форме, когда – в плохой, и, быть может, сужу по результатам партий. Но просто бывает, что я в течение турнира чувствую себя прекрасно, сплю хорошо, а бывает, что чувствую себя совсем лишённым энергии. В элитных турнирах это очень сложно, поскольку у меня ещё такой динамичный стиль игры, «засушить» чёрным цветом не умею и поэтому иногда даже не пытаюсь. А белым цветом делать ничью в двадцать ходов мне не хочется, даже когда понимаю, что с точки зрения результата это будет выгодно. Просто у меня есть чувство собственного достоинства, и я считаю, что играть на ничью белым цветом изначально не стоит. Зачем тогда играть в шахматы?

Бывает у меня так, что когда турнир не получается, то не получается вообще ничего: и тактика не проходит, и стратегически меня переигрывают. И очень трудно что-то с этим сделать в элитных турнирах.

Е.СУРОВ: По-моему, я уже когда-то говорил, что вы – находка для организаторов, с таким стилем игры. Когда человек не может и не хочет «сушить» никаким цветом – это как раз то, что нужно организаторам. Но не все это понимают.

Д.НАВАРА: Не знаю. В последние два года я получил довольно много приглашений, но не мог принять их все.

Е.СУРОВ: Даже пришлось отказываться?

Д.НАВАРА: Да, пришлось от каких-то отказаться. Причём иногда даже от интересных предложений. Меня приглашали в Шэньчжэнь, но у меня тогда уже были другие планы – моя чешская команда тогда боролась за первое место или хотя бы за второе. У меня с ней подписан контракт. Но не получилось –  я сыграл плохо, команда тоже.

В этом году приглашений довольно много, особенно у игроков первой мировой десятки. Новые турниры появились, старые сохранились, и это хорошо. Но что касается, как вы сказали, «находки для организаторов», то было бы ещё лучше, если бы я играл хорошо в этих супертурнирах. Конечно, если им нужен кто-то, кто займёт невысокое место, но сыграет интересные партии, тогда да. Но, скажем, в прошлом году в Шамкире я не показал совсем ничего. Все партии играл, договорных ничьих у меня не было, но просто не получилось почти ничего. Белыми были какие-то скучные ничьи. Соперники нейтрализовали мою подготовку чёрными; я тоже нейтрализовал чью-то подготовку, но развалился в середине турнира и проиграл четыре партии подряд. А в одной даже заготовил что-то в итальянской партии, а сыграл испанскую. Ужас какой-то!

Е.СУРОВ: То есть уже на третьем ходу перенесли слона чуть дальше, чем нужно?

Д.НАВАРА: Да. Там дело было в том, что перед партией меня фотографировали, и мне показалось, что у меня какая-то некрасивая ручка, недостаточно хорошо выглядит. Я решил избавиться от этой ручки, в суете сделал ход 3.Bb5, и тогда понял, что пару часов готовился к 3.Bc4. Было неприятно, я решил избегать собственной подготовки, чтобы избежать ничьей. Получилось прекрасно, только я получил плохую позицию и проиграл партию.

Е.СУРОВ: Это с кем была партия?

Д.НАВАРА: С Дин Лижэнем. Он играл хорошо ту партию и заслуженно победил. Просто всё-таки немного досадно, когда человек готовится к итальянской партии, а играет испанскую.

Е.СУРОВ: Спасибо за такую историю! По-моему, редчайший случай для наших дней, когда человек на третьем ходу играет не то, что подготовил. А ещё какие-нибудь подобные истории были? Необязательно чтобы прямо на третьем ходу, но что-то забавное.

Д.НАВАРА: Была история в 2001 году, когда в Пардубицах я играл с международным мастером Вомакой из Германии. И тогда в седьмом туре – мы играли, кажется, на второй доске, — гроссмейстер Янса мне показал, что соперник играет 1.е4 с5 2.Nc3 Nc6 3.Nge2 e5 4.Nd5 Nce7 – немного сомнительный вариант, по крайней мере, по тогдашнему состоянию теории. Он мне показал какие-то варианты, всё выглядело прекрасно, и я перед партией пошёл купаться, как всегда. Стояла жара – понятно, был июль. На партию я шёл из бассейна, что-то меня по дороге обеспокоило, я пришёл не сосредоточенный и сыграл 1. e4 c5 2. Nf3 d6. Этого я, конечно, хотел избежать – репертуар мой тогда был не такой уж хороший. Партию я тогда ужасно проиграл, а соперник потом заслуженно победил в турнире.
Так что я, конечно, сам виноват. Не хватило концентрации, и сам себя сбил с колеи.

Е.СУРОВ: И всё-таки, как вы сами себе отвечаете на вопрос: чего вам не хватает, чтобы взобраться, если угодно, на следующую ступень уровня игры?

Д.НАВАРА: Стабильности, спокойствия, энергии. Может быть, это всё одно и то же, не знаю. Или если не одно и то же, то одна общая проблема.

Е.СУРОВ: Стабильность, спокойствие, энергия…

Д.НАВАРА: Когда нет энергии, или когда я нервничаю, то нет стабильности. Результаты могут резко пойти вниз, и я потеряю пол-очка или очко, или даже больше.

Е.СУРОВ: Не знаю. Исходя из того, что вы говорите, может быть, кто-нибудь из специалистов предложил бы нанять психолога, например.

Д.НАВАРА: Я иногда консультируюсь по этой проблеме со спортивным психологом, очень хорошим. Но моя проблема в том, что я просто не понимаю, в чём дело. Иногда бывает проснусь ночью, чувствую себя не очень хорошо, заснуть не могу, потом голова не вполне работает. И что с этим сделать? Например, если человек слишком много пьёт, то он понимает, что для улучшения результата ему надо бросить пить или просто пить поменьше. А если я не понимаю, в чём проблемы, отчего они возникают, то не так уж просто с ними справиться. Конечно, можно сделать так, что они мне будут чуть меньше мешать, но всё равно мешают, особенно в быстрых шахматах или блице.

Е.СУРОВ: Вам кто-нибудь помогает по чисто шахматным вопросам?

Д.НАВАРА: Да, я по-прежнему сотрудничаю с гроссмейстером Янсой, хотя, конечно, не так интенсивно, как раньше. У него недавно были проблемы с ногой. Сейчас он чувствует себя лучше, но всё равно ему даже пришлось из-за этого пропустить чемпионат в Чехии.
Ещё время от времени сотрудничаю с друзьями-гроссмейстерами из нашей чешской команды, клуба «Нови-Бор».

Е.СУРОВ: Какие у вас в ближайшем будущем ожидаются сильные турниры?

Д.НАВАРА: Чешская лига – не такой уж сильный турнир, а из более заметных – турнир в Риге. Это будет второй этап серии Гран-При, для меня – первый. Конечно, играть там будет непросто, все игроки сильные.

Е.СУРОВ: Как вы себя чувствуете в формате нокаута?

Д.НАВАРА: Не очень. С другой стороны, трудно что-то предсказать. Думаю, что в нокауте мне как раз не хватает спокойствия. Там каждая партия очень важна. И даже бывало такое, что я подходил готовым к турниру, а потом как-то расклеивался, и непонятно, почему.

Е.СУРОВ: Получается, что в нокаутах у вас единственная возможность отобраться в турнир претендентов? По крайней мере, теоретически.

Д.НАВАРА: Нет, там у меня возможности нет. Была бы такая возможность, если победить в «Большой швейцарке», но я ни в каком большом турнире не побеждал, и в Grand Swiss, скорей всего, не сыграю.

Е.СУРОВ: Даже так?

Д.НАВАРА: Мне бы хотелось сыграть, просто у меня контракт с Чешской федерацией, где прописаны три-четыре турнира в год. В этом году всего один обязательный турнир – это командный чемпионат Европы, который проводится в Батуми. И получается очень непростой график. Боюсь ошибиться, но, допустим, Grand Swiss на острове Мэн начинается 6 октября и заканчивается 22-го. А в Батуми чемпионат Европы начинается 23 октября (это день приезда) и заканчивается 3 ноября. Турнир Гран-При в Гамбурге начинается 4 ноября и непонятно, когда заканчивается. А Кубок начинается, по-моему, 10 или 11 ноября и играется в Будве.
С одной стороны, для меня хорошо, что все эти турниры будут проходить в Европе, то есть неподалёку. А с другой стороны, один раз нужно ехать на запад, другой раз – на восток, третий – на север, четвёртый – на юг.

Е.СУРОВ: Да и вообще, многовато как-то.

Д.НАВАРА: Плюс между ними вообще нет перерыва. Поэтому я, скорей всего, пропущу Grand Swiss и сыграю в командном чемпионате Европы, а потом переберусь в Гамбург (либо прямо, либо через Прагу – как получится). А потом, может быть, сыграю в Будве, а, может и нет – если в Гамбурге игра пойдёт хорошо.

Е.СУРОВ: А по контракту, который вы упомянули, вы обязаны играть в командных турнирах?

Д.НАВАРА: Да, в принципе я получаю какие-то деньги от федерации (не очень большие, но всё-таки приличные), и должен играть турниры. Чаще всего это командные чемпионаты Европы, Олимпиада, индивидуальные чемпионаты Европы, индивидуальный чемпионат страны, а также индивидуальный чемпионат страны по блицу. Скажем, четыре турнира, но список не всегда одинаковый. В этом году индивидуальный чемпионат Европы чуть ли не пересекался с гроссмейстерским круговиком в Праге, и чемпионат республики для меня необязателен.

Кстати, в командных чемпионатах Европы я с 2001 года и по сей день пропустил всего одну партию – к сожалению, именно ту, которую не хотелось пропустить. Просто я получил выходной в одном туре, когда был готов играть, и не получил выходной в другом, когда чувствовал себя плохо и хотел отдохнуть. Но в итоге получилось и так неплохо.

Да, в нашем прошлогоднем интервью я хотел бы поправить одну вещь. Когда вы спрашивали про Олимпиаду, я ответил, что наш результат будет зависеть от того, сколько наша команда получит денег. Но это неправда. У нас есть финансовая поддержка на основные соревнования. Дело как раз наоборот – если сыграем хорошо, то на следующий год мы сможем получить больше денег. Не в смысле – игроки (у нас тоже есть премии), а сама шахматная федерация. Она скорее получит от Министерства спорта деньги, если команда на чемпионатах Европы или мира даст какие-то результаты. А когда результатов нет, мы можем, наоборот, получить меньше денег. Но сейчас система меняется, и я не знаю, насколько эта система ещё действенна.

Е.СУРОВ: Ваша сборная, кстати, на Олимпиаде в Батуми какое-то время очень неплохо шла, если я не ошибаюсь. Но в конце чего-то не хватило.

Д.НАВАРА: Да, у нас так всегда бывает. Конечно, всё неоднозначно, но начали мы действительно очень хорошо, даже конец был неплохим – мы заняли 12-е место, в последнем туре сыграли вничью с Украиной. У нас всегда очень много зависит от последнего тура, в том смысле, можно ли считать результат успехом или неудачей.

В Батуми было очень интересно: в начале турнира прекрасно играли Иржи Шточек и Виктор Лазничка. В то время, как, скажем, у меня игра не очень пошла. Но потом, во второй половине турнира, они сдали, но стали, наоборот, выигрывать другие члены команды, особенно Петер Михалик, который, по-моему, выиграл последние четыре партии. У него был очень хороший результат тогда.

Е.СУРОВ: В этом и есть рецепт, да? Команда поддерживает друг друга: если у одного что-то не получается, то другой выручает.

Д.НАВАРА: Вообще да. Просто странно, что турнир оказался разбит на две половины, и у двух игроков игра шла в первой половине прекрасно, у троих после этого игра шла более или менее хорошо. Про себя я бы не сказал, что играл прекрасно, но, по крайней мере, достойно. Хотя в начале турнира у меня ничего не получалось.

Е.СУРОВ: А в вашу сборную какие-то новые игроки сейчас приходят?

Д.НАВАРА: Думаю, что как раз Тхай Дай Ван Нгуен вполне может подойти. Есть также Ян Крейчий – сильный гроссмейстер с рейтингом 2560, он в турнире Challengers в Праге занял второе место. А там увидим. Хорошо, что кандидатов достаточно много, и есть из кого выбирать, поскольку мы долго играли одним и тем же составом. Состав был неплохим, но всё-таки мы все стареем, и желательно, чтобы в сборной появились новые игроки.

Е.СУРОВ: Кстати, возвращаясь к матчу с китайским гроссмейстером. Разница в возрасте у вас вроде бы небольшая, но всё-таки как вы думаете – сказывалась эта разница?

Д.НАВАРА: Сильной-то разницы там нет. Но думаю, что семь лет назад у меня энергии было больше, а понимания меньше. Мне кажется, что сильнее всего я играл где-то в тридцать лет. Хотя лучший дебютный репертуар у меня появился с тридцати одного года. А вот энергия, наоборот, уменьшалась, я стал хуже считать. Конечно, тридцать четыре года – это не преклонный возраст, скажем, Виктор Львович Корчной прекрасно играл и в шестьдесят восемь, и не только он. Просто, в моём случае, в хороший день я играю хорошо и сейчас, и несколько лет назад, а в плохой день игра не получается, причём сейчас этих плохих дней бывает больше, чем раньше. Может быть, у меня был сложный период, и сейчас я надеюсь снова поднять свой рейтинг по быстрым шахматам и по блицу.

Е.СУРОВ: Скажите, вы по-прежнему живёте на окраине Праги?

Д.НАВАРА: Да. До центра минут тридцать, куда-то сорок, куда-то пятьдесят.

Е.СУРОВ: Нет у вас мысли перебраться поближе к центру?

Д.НАВАРА: Нет, такой мысли нет. В центре всё очень дорого, и потом мне нравится то место, где я сейчас живу. Там есть где погулять, у нас есть даже огород. Конечно, когда-то можно и перебраться, но пока я не вижу доводов в пользу этого. И, по-моему, в центре города мало людей живёт. Там есть магазины, рестораны, но это не жилые районы, они не приспособлены для обычной жизни.

Е.СУРОВ: Спасибо, Давид. Вы знаете, у нас в России только что прошла «Прямая линия» с президентом, она проходит каждый год уже много лет. Вот и у нас с вами как-то так получается, что каждый год примерно в это время обязательно интервью. Но с вами всегда интересно поговорить. И я желаю вам, чтобы вы давали как можно больше поводов вас о чём-то спрашивать.

Д.НАВАРА: Спасибо большое! Я извиняюсь, что столько жалуюсь на форму. Я понимаю, что Дин Лижэнь намного сильнее меня, и в этом у меня сомнений нет. Но просто немного досадно, что я иногда играю настолько плохо, как это было в третий игровой день. При этом я признаю, что Дин Лижэнь играл очень хорошо, что далеко не все смогли бы этим воспользоваться. Но, конечно, своей игрой я недоволен.

Е.СУРОВ: Вот это же очень интересно – когда человек сам объясняет или не может объяснить, почему что-то идёт не так.

Д.НАВАРА: Не знаю. Я в тот день играл намного хуже, чем в другие дни. Просто, наверное, мне надо более эффективно отдыхать, высыпаться и восстанавливаться.