Шахматисты шутят. Евгений Гик

Как писатель за претендента болел

Во время матча Карпов — Корчной в Мерано писатель Сергей Довлатов страстно болел за Корчного. Он тогда уже жил в Нью-Йорке и причину этого объяснил в газете «Новый американец»:

Вообще это неправильно, что я болею за Корчного. Болеть положено за того, кто лучше играет. Либо болеть за своих. За команду своего родного города, своего государства. Своего пионерского или концентрационного лагеря. За борца или штангиста, который живет в соседнем доме. И так далее.

Но я болею по-другому. И всегда болел неправильно. С детства мне очень нравилась команда «Зенит». Не потому, что эта была ленинградская команда. А потому, что в ней играл Левин-Коган. Мне нравилось, что еврей хорошо играет в футбол.

В шестидесятом году Мохаммед Али нокаутировал Петшиковского. Чуть раньше – Шаткова. Мне это не понравилось. И я не стал болеть за Мохаммеда Али. Он был чересчур здоровый, самоуверенный. Потом у него выиграл Джо Фрезер. С тех пор все изменилось. Я болел за Али до конца. И болею сейчас…

Левин-Коган часто играл головой. Мне и это нравилось. Хотя еврейской голове можно было найти и лучшее применение…

Мне говорили, что у Корчного плохой характер, что он бывает агрессивным, резким и даже грубым. Что он недопустимо выругал Карпова. Публично назвал его гадёнышем.

На месте Корчного я бы поступил совсем иначе. Я бы схватил шахматную доску и треснул Карпова по голове. Хотя я знаю, что это не спортивно. И даже наказуемо в уголовном порядке. Но я бы поступил именно так.

Я бы ударил Карпова по голове за то, что он молод. За то, что он прекрасный шахматист. За то, что у него все хорошо. За то, что его окружают десятки советников и гувернеров.

Вот почему я болею за Корчного. Не потому, что он живет на Западе. Не потому, что играет лучше. И разумеется, не потому, что он — еврей.

Я болею за Корчного потому, что он в разлуке с женой и сыном. Потому, что ему за пятьдесят. И еще потому, что он не решился стукнуть Карпова шахматной доской. Полагаю, он этого желал не менее, чем я. А я желаю этого безмерно…

Конечно, я плохой болельщик. Не разбираюсь в спорте и застенчиво предпочитаю Достоевского баскетболисту Алачачяну.

Но за Корчного я болею тяжело и сильно.

Только чудо может спасти Корчного от поражения. И я, неверующий, циничный журналист, молю о чуде…

Сергей ДОВЛАТОВ

28 июля – 10 августа 1981 г.

Как известно, чуда не случилось. Корчной проиграл Карпову этот матч, как и предыдущий. Но зато его семью выпустили на волю.

 

 

Гимн

В 2007 году в Москве состоялся ностальгический матч «СССР – Югославия», в котором встретились старые соперники еще по подобным поединкам прошлого века. На закрытии в зале заиграл гимн Советского Союза. Когда послышались слова «партия Ленина — сила народная…», Виктор Корчной, экс-член экс-сборной СССР, чуть ли ни в такт подыгрывал ногой и внимательно слушал гимн стоя.

Да, все меняется в этом мире. А в далеком 1978-м на открытии матча Карпов – Корчной в Багио, как положено, тоже должен был торжественно прозвучать советский гимн. Корчной демонстративно сидел в кресле, не шелохнувшись. Но организаторы, возможно по ошибке, вместо гимна включили «Интернационал». Корчной и его жена Петра, ухмыльнулись, но остались на своих местах. Пресс-аташе Карпова Александр Рошаль, наклоняясь к «шахматному Злодею», громко шепнул ему: «Вставай, проклятьем заклеймённый!». Эту шутку Рошаль считал одной из своих самых удачных.

P.S. Но здесь есть один вопрос. Мог ли пресс-аташе чемпиона мира тогда, в сложнейшей политической обстановке, решиться прилюдно на такую шутку. Как заметил гроссмейстер Г. Сосонко, если бы Рошаль только приблизился к Злодею (о том, чтобы что-то шепнуть ему, вообще не могло быть и речи), его бы первым самолетом отправили обратно в Москву. Ну что же, если этого эпизода и не было, то, как говорится, его стоило придумать, на столько он смешной. А уточнить, шептались ли в действительности почти 40 лет назад Рошаль и Корчной, а если и шептались, то о чем, мы уже никогда не сможем – обоих героев нет на белом свете.

 

На фото: Кадр из документального фильма Валерия Письменного «Мой сосед, Сережа Довлатов».