Ратмир Холмов меж Беларусью и Литвой.

Диалог между Вольфом Рубинчиком и Юрием Тепером

 

Вольф Рубинчик. Давненько мы с тобой не брали в руки шашек… гексашахмат… нет, не так. Давно не обсуждали вопросы отечественной шахматной истории. Чем тебя заинтересовал краткий «белорусский» период в жизни Ратмира Холмова? В конце 1940-х гг. будущий гроссмейстер лишь «становился на крыло»…

Юрий Тепер. Дело в том, что период 1947–1948 гг. в литературе показан с изрядным количеством неточностей.

В. Р. О какой литературе толкуешь?

Ю. Т. Прежде всего – о книге автора-составителя Евг. Ильина «Ратмир Холмов» (Москва, 1982).

Книга с автографом Р. Холмова. Из коллекции В. Р.

 

Имеются неточности и в другом издании из «чёрной серии» – «Владас Микенас» 1987 г. (составитель В. Я. Дворкович). И даже в относительно новой книге Г. Сосонко «Диалоги с шахматным Нострадамусом» (2006), где приведен монолог Р. Холмова от первого лица, не очень внятно сказано о «белорусском периоде» и переезде молодого мастера в Литву.

Были ещё ошибки, бросающиеся в глаза. Так, из статьи И. Калюты можно понять, что Холмов попал в финал чемпионата СССР 1948 г. за победу в первенстве БССР того же года…

В. Р. Да уж, из первенств республики первых послевоенных лет можно было выйти лишь в четвертьфинал чемпионата Союза! Но чего ты хочешь – это ж «Советская Б.», которая ныне «БС». К слову, другой её автор, любимый федерацией, в 2018 г. слизал у меня кусок текста о Соломоне Розентале. Не то чтобы жалко, но почему было не сослаться?

Ю. Т. Есть ощущение, что неточности, недоговорки и ошибки мало кого волнуют. А ведь стремительный взлёт Холмова после войны заслуживает пристального изучения.

Смотри, о турнире в Ждановичах 1946 г. упоминается у Ильина (Холмов набрал в этом турнире белорусских первокатегорников 9,5 из 11, заняв 1-е место). А о первом послевоенном чемпионате БССР не говорится ни в книге «Ратмир Холмов», ни в сборнике «Шахматы за 1947-1949 годы» (Москва, 1951)…

В. Р. Зато мы с тобой касались этого соревнования в статье 2016 г. «Разрыв чемпионатной цепи».

Ю. Т. Было такое, но о Холмове там подробно не говорилось.

В. Р. А что ты знаешь об «архангельском мужике» такого, что не отразилось в нашей статье и в моём материале «1946 – «год Холмова»», подготовленном чуть раньше?

Ю. Т. О чемпионате 1947 г. многого не добавлю. Но есть одна интересная деталь: Наум Спришен, работавший с моим отцом, рассказывал, что был свидетелем того первенства – ему запомнилось, что 22-летний представитель Гродно часто приходил на игру в матросской тельняшке. К борьбе с мастерами Р. Холмов весной 1947 г. ещё не был готов (0,5 из 3 – проиграл В. Сайгину и Г. Вересову, сделал ничью с В. Микенасом), зато первокатегорников громил без пощады – 11,5 из 12, лишь капитан Чемерикин сделал с ним ничью. В итоге – 4-е место с результатом 12 очков.

В. Р. Вполне достойно для начала.

Ю. Т. У Е. Ильина говорится о международном турнире памяти Чигорина, проведенном в Москве в конце 1947 г.: «Холмов представлял Белоруссию, а там, кроме Вересова, более достойных кандидатов не было» (с. 13).

В. Р. Чемпион БССР Сайгин не в счёт?.. Впрочем, к тому, что шахматные журналисты нередко жертвуют истиной «ради красного словца», я почти уже привык. Хуже, когда такой подход исповедуют «ответственные лица». Ещё раз отвлекусь на современность, если позволишь…

Ю. Т. Почему нет?

В. Р. Снова sb.by, где приведены слова Владимира Тукмакова (он представлен как главный тренер сборной РБ; федерация подхватила этот текст): «Долгие годы ваши шахматы и шахматисты были предоставлены сами себе и практически не развивались, варясь в собственном соку… прошедшее безвременье оставило после себя огромный разрыв поколений. Алексей Александров, Алексей Фёдоров, которые на протяжении многих лет являлись лидерами, в силу перечисленных причин полностью свой талант и потенциал не реализовали. А за ними никто не вырос». Так уж и «никто»?! Вслед за игроками 1973 г. и 1972 г. р. в 2000-х годах постепенно проявляли себя Сергей Азаров (1983 г. р.), Андрей и Сергей Жигалко (1985 и 1989 г. р.), Кирилл Ступак (1990 г. р.)… Все они оставались «на плаву» и в 2010-х гг., когда развернулся талант Владислава Ковалёва (1994 г. р.). Исподволь упрекать их в том, что они – не «белорусский Карлсен»… ну, мелковато. Согласен?

Ю. Т. Да, по уровню игры перечисленные тобой гроссмейстеры, участники всемирных Олимпиад разных лет, не сильно отличались от Александрова и Фёдорова. Но вернёмся к истории 1947 г. Скорее всего, Ильин беседовал с Холмовым, а тот попросту забыл о подробностях белорусских турниров.

В. Р. Хорошо, продолжим. Что было после первенства республики?

Ю. Т. Всесоюзный турнир первокатегорников Прибалтики и Беларуси в Минске.

В. Р. Знаю-знаю, май-июнь 1947 г. Уже после первого тура главсудья Гавриил Вересов писал: «Можно ожидать, что Холмов будет в этом турнире серьёзным претендентом на первое место».

«Чырвоная змена», 24.05.1947

 

Ю. Т. Ратмир одержал уверенную победу с результатом +10-1=2, опередил второго призёра Чукаева на 2 очка и, выполнив кандидатскую норму, получил право играть во Всесоюзном турнире кандидатов в мастера.

В. Р. Где и состоялся «прыжок через пропасть»…

Ю. Т. Метафора уместная. Вот что сказано в сборнике «Шахматы за 1947-1949 годы»: «…каждой из групп всесоюзного турнира кандидатов в мастера было предоставлено только одно место для выхода в полуфинал 16 первенства СССР. Необходимость выйти на первое место предопределила крайне острый характер борьбы… В Ярославле Холмов на 2 очка опередил Зефирова, Нежметдинова и Тарасова, набравших 8,5 очков».

В. Р. Да уж, прямо Каруана в Вейк-ан-Зее 2020 г.! Среди будущих финалистов чемпионатов СССР можно заметить Р. Нежметдинова, Г. Борисенко (набрал в Ярославле 8 очков), В. Тарасова. Да и остальные участники турнира были «крепкими орешками». Р. Горенштейн – мастер спорта с 1958 г. (кстати, одно время обитал в Минске), Я. Эстрин – мастер с 1949 г., известный теоретик и игрок по переписке, Г. Бастриков – мастер с 1958 г.

Ю. Т. Итак, Холмов отлично сыграл при сильном составе – это было в III квартале 1947 года. А в октябре-ноябре проходил полуфинал чемпионата Союза в Москве. И сразу – выход в финал (9 из 15, делёж 3-4-го мест с опытным мастером А. Константинопольским).

«Чырвоная змена», 13.11.1947

 

В. Р. Можешь вспомнить такой стремительный взлёт от первой категории до финала чемпионата Союза менее чем за год?

Ю. Т. Нечто подобное наблюдалось разве что у Александра Котова в 1938-39 гг. Котов в финале даже конкурировал с Ботвинником за 1-е место, а заняв 2-е, получил в 1939 г. звание гроссмейстера СССР.

В. Р. Ну, то было до войны. Тогда никого не удивляло присутствие в финале игроков первой категории, особенно до середины 1930-х годов (вспомним участие минского первокатегорника Вересова в чемпионате СССР 1934 г.).

Ю. Т. Тоже верно. А после войны ничего, схожего со взлётом Холмова, не припомню. Кстати, у Ильина есть ещё одна неточность: сперва, мол, был турнир памяти Чигорина, а потом полуфинал. На самом же деле международный турнир в Москве начался 25 ноября, когда Холмов уже выполнил мастерскую норму и вышел в финал чемпионата Союза. Кто бы в то время допустил в ответственный международный турнир кандидата в мастера? Соревнование называлось «международный турнир шахматистов славянских стран», т. е. кроме сильнейших «общесоюзных» гроссмейстеров должны были играть чемпионы РСФСР, УССР и БССР, а также первые игроки Польши, Чехословакии, Болгарии и Югославии. Такого шахматного «славянофильства» больше не повторялось.

В. Р. Турнир провели своевременно: будь он устроен на полгода позже, югославы Глигорич и Трифунович из-за конфликта Сталина с Тито, наверное, не приехали бы… Но почему всё-таки БССР представлял Холмов, а не Сайгин? Неужто дело в «неславянском» происхождении последнего (он же выходец из Татарстана)?

Ю. Т. Вряд ли – иначе за СССР не играли бы ни Исаак Болеславский, ни Михаил Ботвинник, ни Пауль Керес (хотя для без пяти минут чемпиона мира в любом случае могли сделать исключение). Я слышал следующее: на участие в турнире памяти Чигорина претендовали чемпион БССР Сайгин и вице-чемпион Вересов, который три раза побеждал в белорусских чемпионатах до войны…

В. Р. И, судя по автобиографии, Гавриил Николаевич очень гордился теми победами.

Ю. Т. …но в результате спора компромиссной фигурой оказался Холмов, который к тому же показал в полуфиналах Союза лучшие результаты среди белорусских шахматистов (Вересов в московском полуфинале занял 10-е место и проиграл Холмову в личной встрече; Сайгин в свердловском полуфинале поделил 5-6-е места). Скорее всего, вопрос решался в белорусском спорткомитете при согласовании с оргкомитетом турнира. Знаю от Дмитрия Ноя: Владимир Сайгин и много лет спустя переживал, что его не включили в турнир памяти Чигорина.

В. Р. Тем более что как раз в этом соревновании Холмов выступил не очень удачно.

Ю. Т. Да, 5,5 очков из 15 – и 12-е место среди 16 участников. У Сосонко от имени Холмова сказано: «Там я в первый раз с Ботвинником играл, и было чувство: играю с богом… Классы у нас тогда были разные, да и теории я ведь совершенно не знал». Но довольно об этом – турниру была посвящена отдельная книга, вышедшая в 1950 г. (и переизданная в 2012 г.), партии Холмова и других игроков доступны.

В. Р. Любопытно, что в белорусской прессе выступление Ратмира расценивалось как успешное: «Необходимо отметить успех самого молодого участника турнира белорусского мастера Холмова. Холмов впервые выступил в таком ответственном соревновании и хорошо выдержал этот экзамен. Он победил гроссмейстера Бондаревского, а партии с гроссмейстерами Смысловым и Котовым закончил вничью. Особенно успешно Холмов провёл последние пять туров» («Чырвоная змена», 25.12.1947; пер. с бел.) А что было в следующем году?

Ю. Т. Очередной чемпионат БССР. Ни Вересов, ни Сайгин не играли, вне конкурса тоже никого не было. Не умаляю победу Холмова, но его соперниками были одни первокатегорники. В 13 партиях Ратмир Дмитриевич набрал 11,5 очков; на очко опередил Абрама Брейтмана, а на 1,5 – Або Шагаловича.

«Чырвоная змена», 11.03.1948

 

В. Р. Может, Вересов и Сайгин обиделись, потому и не играли?

Ю. Т. Да, может… Думаю, после встреч с Ботвинником, Кересом и Болеславским не особо порадовала молодого мастера, комсомольца Холмова та победа – первенство БССР весной 1948 г. стало как бы возвращением на пройденный этап.

В. Р. Дадим-ка слово самому победителю: «На протяжении 20 дней за шахматными досками шла напряжённая борьба за почётное звание чемпиона БССР по шахматам. Отсутствие мастеров Сайгина и Вересова, безусловно, снижало спортивное и теоретическое значение турнира… хочу отметить, что организация самого турнира оставляет желать много лучшего».

«Чырвоная змена», 23.03.1948

 

А летом был полуфинал командного первенства СССР в Риге. Представитель БССР Холмов набрал на 1-й доске 3 очка из 4 – во встречах с шахматистами Литвы, Латвии, Эстонии и Карело-Финской ССР. По поводу последней в своё время ходил анекдот, что в этой республике три «финна» – финн-инспектор, финн-агент и Финн-кельштейн (причём все трое в одном лице) ???? Но вскоре Холмов попал в команду Литвы. Как же так?

Ю. Т. Всех подробностей не знаю, да и вряд ли кто-то их расскажет. У Микенаса написано: «В этот период я крепко рассчитывал на помощь белорусского шахматиста Ратмира Холмова, который не устоял против моих настойчивых «атак» и переехал на постоянное жительство в Вильнюс. Я был уверен, что совместная творческая работа пойдёт на пользу обоим». Правда, говорилось это по поводу 1950 года… А фактически было так: командное первенство СССР проходило в Ленинграде с 12 по 22 сентября 1948 года. Холмов был заявлен за команду Литовской ССР на 3-й доске, после В. Микенаса и И. Вистанецкиса. Похоже, этот «ход» литовской команды стал неожиданным не только для соперников, но и для судей, которые знали, что Холмов совсем недавно выступал за команду БССР. Согласования с начальством заняли, похоже, много времени, и допущен бывший лидер Беларуси к игре был только с 3-го утра. В оставшихся 4 партиях он набрал 3 очка – победил Рагозина (Москва) и Аратовского (РСФСР), сыграл вничью с Копаевым (Украина) и Толушем (Ленинград). Это не сильно помогло литовской команде, занявшей в итоге 5-е место среди семи команд. Хотя отрыв от Грузии, занявшей 6-е место, составил 2,5 очка.

Дальше у Холмова было 12-е место в финале 16-го чемпионата СССР – 8,5 очков в 18 партиях.

В. Р. В статье И. Калюты утверждалось, что литовцы опередили белорусов, предоставив Холмову лучшие условия жизни. Насколько это верно?

Ю. Т. Вполне возможно. Если бы Холмову улучшили условия сразу после выхода в финал, то, может быть, он бы ещё поиграл за белорусскую команду (как впоследствии делали И. Болеславский, Б. Гольденов, А. Суэтин, К. Зворыкина). Увы, Николай Патоличев – большой любитель шахмат – стал первым секретарём ЦК в Белоруссии позже, в июле 1950 г., а его тёзку и предшественника Гусарова шахматы, видимо, интересовали мало.

В. Р. Закончим на этом нашу беседу. Надеюсь, читатели почерпнули из неё что-то новое.

Ю. Т. Я тоже надеюсь.